Файролл. Квадратура круга. Том 3

С казематами, которые пугают даже прожженных негодяев.

Дверь скрипнула, в помещение вошел Назир, увидел меня и коротко кивнул, как бы говоря: «А вот и я». После, подумав, склонил голову и перед чернецами, заставив изумленно подняться правую бровь брата Херца.

– Ладно, уломали. – Ромул скорчил грустную физиономию. – Пишите верительную грамоту, а я пока соберу кое-какие вещички в дорогу.

– И еще кое-что. – Брат Херц положил ему руку на плечо, заставив чуть согнуться. – Ты знаешь, кто это такой?

Он показал на воина, который уже занял свое обычное место, то есть стоял за моей спиной.

– Это Назир, – охотно ответил казначей. – Кто же его не знает?

– И он у нас кто? – с отеческими интонациями задал следующий вопрос счетовод.

– Ассасин, – уже с меньшим энтузиазмом сообщил ему Ромул.

– Молодец. – Широко улыбнулся брат Херц. – Что скажу дальше, уже понял? Понял, по лицу видно. Но на всякий случай озвучу. Если ты, хитрован такой, попробуешь просто сбежать, не выполнив того, что тебе поручено, то наш общий знакомый тебя найдет и… Как ты там говорил? На куски нашинкует.

– Я не знаю, что этот человек должен сделать, – бесстрастно заявил ассасин, – но, думаю, нечто полезное для того, кто является другом моего отца. Так что да, подтверждаю. Сам заняться этим не смогу, поскольку у меня есть другая забота, но один из моих братьев встанет на след предателя и будет по нему идти, пока не добьется успеха. Если он погибнет, не выполнив предназначенное, то его место займет другой брат.

– При необходимости разрешение на данное деяние у почтеннейшего Хассана ибн Кемаля будет испрошено мной лично, – добавил я. – Не думаю, что он мне откажет. И оплачено по существующим тарифам. Для тебя, милый друг Ромул, я ничего не пожалею.

– Это, повелитель, мы проверим, когда я вернусь с Востока, – совсем уж помрачнел казначей. – Мне обещана хорошая награда. Надеюсь, что твоя щедрость не знает границ.

– Ты до сих пор не обезглавлен, ворюга, – ласково попенял ему брат Мих.

– Все не найдете даже вы, – сузил глаза казначей. – Амнистия, значит? Повелитель, подтверждаешь?

Это сколько же он у нас всего стырил? Страшно подумать. Но поскольку история не знает сослагательного наклонения, то и хрен с ним.