Файролл. Квадратура круга. Том 2

Так что отправляй письмо обратно, там есть такая опция, и от себя припиши, что твой лидер Хейген запрещает незамужним девушкам из его клана принимать подарки от незнакомых дядь, тем более от тех, что с бородами до пояса. Мол – сначала подарок, потом они с глупостями всякими лезут, а кланлидер после о детском саде для полукровок думай. И ещё – привет от меня ему передай. И ещё вот что напиши: “Хорошая попытка, приятель”».

«Сделаю. Но потом расскажешь, что за монета, хорошо?»

«Даю слово»

* * *

Вот облом сейчас у Румпеля будет! Но, думаю, он от монеты в ближайшие дни избавится, причём тем же путём.

А посох мы Сайрин всё одно добудем. Вот хоть бы даже из богатеньких коллекционеров, которые хотят к нам присоседиться в очередной раз. У них их небось куры не клюют.

С этими мыслями я и перенёсся из Западной Марки в Восточную. Сменил, так сказать, ареал обитания.

Что меня всегда восхищало на Востоке, так это ночное небо. И не только здесь, в игре, но и там, в реальном мире. Мне довелось побывать и в Средней Азии, и даже в Тегеране, после чего могу смело заявить – это что-то! Таких оттенков синевы и черноты, такой яркости звёзд, такой безграничности небес у нас, в Средней полосе, не увидишь.

И как же мрачно на фоне этой небесной механики смотрелись развалины Аль-Альбейна, некогда великого, а ныне заброшенного и проклятого города.

Вот тоже интересно – а на какой квест они теперь подвязаны? Ффарга Нечестивого мы ведь тогда убили, нет его больше. Точнее – он есть, но уже не тот, что раньше. Он теперь сторож, а не самостоятельная боевая единица. Причём единица невероятно злобная и ненавидящая всех игроков.

Хотя… А почему нет? По сути, Сэмади ему поручил следить за городом, и делает он то же, что и до того, – никого к своим сокровищам не пускает.

Я вошёл в город, сделал несколько шагов по брусчатке мостовой и с интересом стал ждать, что будет дальше.

И в этот раз случилось так же. Но – не совсем.

Скелеты вылезли, это точно. Но, вглядевшись в гостя, которым я и являлся, они пощёлкали челюстями и стали закапываться обратно, на прощание помахав мне своими костлявыми пальцами. Мол – нормально всё, человек, проходи. Своих не трогаем.

Это хорошо.