Снеговик, икра и Рождество. Русскiй детектiвъ

ГЛАВА 7 Снова в кабинете Стаброва

Сергей Петрович не спеша записывал сказанное нежданным свидетелем и помошником. Затем, набросав сему места происшествия, показал Бурунову. Тот, подумав с минуту, пометил крестиком, где обнаружил гильзу.

– Сергей Петрович, так я поеду, пока светло? – напомнил о себе Девяткин, – в Кожевенный, на склад Судомлева?

– Да, да, конечно, Андрей Сергеевич! И, обязательно с собой городового возьмите, – опять напомнил он.

Стабров снова посмотрел на схему места преступления, поглядел на Матвея, с аппетитом угощавшегося баранкой с чаем.

– Так, возможно, что то слышала Пантелеева Матрёна Симеоновна? – снова спросил полицейский чиновник у их гостя.

– Да слышал с утра, – ответил парнишка, звякнув от усердия ложкой в стакане, – хозяин с хозяйкой спорили. Так Евграф Пантелеймонович изволили утверждать, что ночью гроза была, а вот Матрёна Симеоновна не соглашалась. Но спорить не стала, потому как муж- глава дома, и спорить с ним-грешно.

Минаков переглянулся со Стабровым, а Александр Владимирович задумчиво потёр свой подбородок. И то, Замоскворечье, домостроевские порядки, как у Островского в его пьесах. Ну а с другой стороны, может, в этом и есть здравое зерно…

Сергей Петрович задумчиво изучил гильзу через увеличительное стекло своей лупы в медной оправе, и убрал улику в свой сейф, для господина Никулина. Тот разберётся точно, где произведена, какой марки, а повезёт, можно будет узнать, в какой лавке куплена, да и кто приобрёл.

Для него-же просто шестнадцатый калибр, для гладкоствольного ружья, и всё… А криминалист всё точно скажет… Задумчиво щелкнул замком сейфа, и спрятал ключ в необъятном кармане своих галифе.

– Может быть, мне съездить в Замоскворечье? – вызвался Минаков.

– Нет, отдохните сегодня. Завтра вам предстоит нелёгкий день, Александр Владимирович. Посетить биржу извозчиков.

– Давайте я скажу хозяйке, она к вам и сама приедет! – заговорил дворник, – только вы записочку мне дайте!

Сергей Петрович задумчиво прошёлся туда и обратно у аспидной доски, заложив руки за спину.

И надо было дожидаться звонка Никулина, но и опрос свидетельницы мог иметь решающее значение. Слова паренька быои дельными, но…

– Ладно, сам съезжу и поговорю с Матрёной Симеоновной, – задумчиво проговорил Стабров, – заодно и тебя, Матвей, отвезу. А вы, Александр Владимирович, здесь, на связи. Скоро приеду, и вас отпущу отдохнуть.