Битва за водку

Гауляйтер Краузе подарил гробовщику роскошное издание «Жизнь после смерти» в 14 томах и наградил медалью «Дас дигер».

В День Победы 9 Мая Гробченко всегда надевал Стахановский значок и «Дас дигер» со свастикой, после чего ломился на коммунистический митинг. Все вокруг очень боялись мистического гробовщика, потому партийное руководство разрешало ему ходить со свастикой.

В тот день, когда Анюта насрала на башку мертвеца, 70-летний Гробченко устроил пирушку для младших офицеров ГБ на тему маркетинга.

Его интересовало, в каких городах может прокатиться волна расстрелов и будут ли уничтожать партийную элиту. Он планировал, что по бухлу они спалят тему.

– Вот скажите… – спрашивал гробовщик, наливая всем полные стаканы самогона. – А если будут расстреливать руководство партии, ее скинут в общак или же понадобятся элитные макинтоши?

Когда ГБ набухалась, наблевалась, нае*лась с Анютой и отрубилась, он пошёл на ежедневный утренний обход кладбища. Ему было всё знакомо, он мог с закрытыми глазами мониторить и ухаживать за своим хозяйством.

Поправит венок или покосившийся крест, подмажет краской оградку или подбросит землицы. Кроме добросовестной работы он ещё и мечтал. Вернее, гадал, будет ли чудо или нет? И кто будет восставшим мертвецом – мужик или баба.

Больше всего он не хотел, чтобы это была мерзостная, полусгнившая старуха. Лучше уж пусть еврей или цыган, но только не сгнившая старуха!

В общем, таких случаев у него было два. В это утро хитпарад «восставших» поднялся ещё на одну позицию.

Выживший

Гробченко сделал беглый обход и уже хотел возвращаться в каптёрку. Какая-то страшная сила и предчувствие развернули его на 90 градусов и повлекли в сторону братской могилы, которая располагалась в роще, чуть в стороне от общего погоста. Под утро снова был ацкий ливень, и он ещё издалека увидел, что братская могила превратилась в небольшой пруд, где плавали куски кала, лягушки, ящерицы и головастики-трупоеды.

Часовой ГБэшник, обняв автомат Калашникова, мертвецки пьяный спал на скамейке. От него исходил ацкий перегар и дикий вонизм.

Могильщик осторожно приблизился к пруду и внимательно осмотрел его со всех сторон. «Так я и думал, – пронеслось у него в голове. – Третий пошёл!»

Он раскатал резиновые сапоги, взял посох и двинулся в сторону острова, на котором сидела жаба и дико квакала. Один шаг и меткий удар палки с гвоздём – и жаба всмятку.