Файролл. Квадратура круга. Том 1

А еще здесь отец непременно вел дочь-невесту к алтарю, где ее поджидали жених и годи с ритуальным клинком в руках. Он потом этим самым клинком делал надрезы на ладонях молодых, и собственно момент смыкания их рук являлся главным в таинстве. А уж после они цепляли друг другу на запястья браслеты, закрепляя совершенную сделку.

Ладно, не суть. Так вот – если у невесты не было отца, что, в принципе, дело обычное, учитывая недолгий век нашего брата в этих недружелюбных местах, то его место занимал старший мужчина в семье, то есть – дядя, дед, старший сын.

В нашей семье нас только двое – я и Эбигайл. То есть – вообще без вариантов.

Проще говоря – прячь лицо, не прячь, все одно я в кадр попаду. И если сейчас я каким-то чудом не был опознан Шелестовой, то там, на лугу, у меня остаться незамеченным шансов нет.

Не скажу, что мне это грозит какими-нибудь серьезными неприятностями, но и раскрывать свое инкогнито у меня особого желания нет. Меня не очень тяготит тот факт, что в редакции узнают, что их главный рубится в «Файролл», в конце-то концов это вообще наша работа.

Но вот если эта новость сработает от обратного, и отдельные представители игрового сообщества узнают, кто такой на самом деле Хейген из Тронье, то жди неприятностей. Ладно сокланы, те же Кролина или Мысь – они сначала обидятся на то, что я сразу не сказал правду, а потом будут думать, как мое служебное положение использовать поумнее и порациональнее.

Но вот Седая Ведьма, Гедрон Старый, Сайрус… Тут фиг знает, как все обернуться может и какие комбинации сразу начнут возникать в их головах. Может, смехом все закончится, а может…

Заметим – сейчас я не упоминаю Странника, до ушей которого эта весть дойдет наверняка. Кому именно принадлежит еженедельник, он знает прекрасно. А я, его главный редактор, не могу к нему не прилагаться в комплекте. То есть я не могу не быть человеком, как минимум лояльным к «Радеону».

Компании, которая охотится за его головой в двух мирах.

А теперь представьте, как это все усложнит мою будущность.

Наверное.

Хотя – кому я вру? Наверняка.

И главное – никакой возможности для маневра. Все что остается – включать дурака и врать Шелестовой в глаза. В нахалку. По-черному. Догадается, не догадается – плевать. Отрицать все и говорить всем своим, что она «дура какая-то, доколебалась как пьяный до кочережки – отчего та черна, да отчего гнута».