Шпана

– Э, не скажи, – рассудительно ответил Лёха, – бесплатное люди не ценят, разнесли бы тут всё по брёвнышку или пуще того сожгли бы, одни головешки чтоб остались. А если копеечка уплочена, всё какая-то ответственность появляется.

– Слушай, Лёха, – неожиданно вспомнил я, – а ведь для таких, как мы, щас наверно специальные заведения есть, у монахов например.

– Мудрёными ты какими-то словами заговорил… – задумчиво посмотрел на меня Лёха, – но я тебя понял – точняком есть такие места, монахи и монахини и кров дают, и еду, но они же взамен требуют, чтоб поклоны били чуть не круглые сутки, да молитвы читали, да в церкви часами отстаивали… да и не отпускают никуда оттуда, взаперти держат, это уже не ночлежка, а цельная тюрьма выходит… не, я на такое не согласный.

– Всё, заходим, – продолжил тем временем брат, когда мы добрались до чёрного хода, – только ты вот что… если уж ты позабыл всё, так я напомню, что вести себя тут надо смирно и не перечить никому, ладно? Смотри на меня и делай так же, а то вытурят нас на улицу, как в прошлый раз, чо делать-то будем?

Я молча кивнул и мы вошли внутрь – там за стойкой стоял типа вахтёр… мужичок средних лет в красной блестящей рубахе и серых грязных портках, а волосы у него были гладко зачёсаны назад и по-моему намазаны маслом, лоснились они в свете, пробивающемся с улицы через пыльное и давно немытое окно.

– Явились-не запылились, ханурики, – с отвращением сказал он нам обоим сразу, – ладно, что уложились в срок, за десять минут до отбоя (и он со значение вытащил из кармана и посмотрел на часы-луковицу).

Мы молча проследовали деле по коридору, но тут в спину нам раздалось:

– Эй, тормози… тут вот какое дело – страшОй сегодня распорядился вас отчислить от работ с завтрева…

– То ись как отчислить? – запричитал Лёшка, – а ночёвка как же?

– А так, плати две копейки и ночуй, а работу вашу другим передают, нету больше у вас здеся работы, ребятушки.

– За что, дядь Петя? – плаксиво вопрошал брат, я же, как и было велено, молчал и пытался въехать в суть дела, – мы ж всё исправно делали.

– Не моё это дело, – угрюмо продолжил вахтёр, – старшОй распорядился и точка… могу токмо добавить, что чем-то вы ему насолили, а чем, неведомо…

Я дёрнул брата за рукав, мол, пойдём, бесполезняк тут с этим болваном лясы точить, и он меня понял, развернулся и пошёл, опустив голову и плечи.