Шпана

Спаивали купчиков, а имущество умыкали, вот и вся технология. Причём начиналось это дело ещё на подъездах, в поездах и на пароходах, но жаловаться пострадавшие шли в Нижегородскую полицию, значит все это на них повисало. На толкучках и рынках работали щипачи, аккуратно вытаскивали наличные у крестьян в основном, в притонах разводили более богатую публику, подмешивали в спиртное снотворное или ещё чего, вот и все преступления. Ещё небольшая доля приходилась на фальшивомонетничество и контрабанду… но это уже была элита преступного мира и было их совсем чуть.

Ладно, что-то я заболтался, а вот уже возвращаются брательник со Щукой, у каждого за спиной по торбе, плотно чем-то набитой.

– Ну показывайте, что принесли, – сказал я, а они тут же расчехлили поклажу и там оказалось аж пять краюх ржаного хлеба, по одной видимо на едока, с десяток картофелин и луковиц и четыре крупных судака, видно, что только что выловлены.

– И что, в полтинник всё это влезло? – с удивлением спросил я.

– Ну да, даже три копейки осталось, – с гордостью ответил Лёха и тут же перевёл разговор в практическую плоскость, – надо уху сварить.

Надо так надо – по ухе я специалист никакой, так что уступил дорогу брату со Щукой, они быстренько всё и сварганили в котелке. Воду из ручейка взяли, тут из откоса они текут через каждые сто метров. Получилось так вкусно, что съели мы всё про всё буквально за десять минут.

– Хорошо, но мало, – довольно сказал брат.

– Работать надо, тогда будет много, – заметил ему я, – а мы идём на Гребни… хотя нет, сначала приодеться бы надо, а то с такими оборванцами никто дела иметь не станет.

– Я знаю место, где можно одеться недорого, – встрял Щука.

– Недорого это сколько? – уточнил я.

– Ну… – задумался он, – если рубаху, портки и сапоги, то трёшница на рыло выйдет.

– Идёт, – ответил я, – но сначала одеваем нас с братом и тебя, а вы (я обернулся к апостолам) пока подождёте, деньги надо экономить.

И мы прошли через всю Благовещенку, а потом и Рождественку почти к самому ночлежному дому имени Бугрова.

– Здесь, – сказал наконец Щука, заворачивая в овраг перед Зеленским съездом, – базар, называется Балчуг, тут всё дёшево и сердито, только руки держите поближе к деньгам, запросто вытащить могут.