Первым делом

Так вот, это самый командир с тремя квадратами в петлице (сколько я ни силился, вспомнить, что это за звание, так и не смог, пусть будет лейтенантом что ли) хмуро оглядел меня с головы до ног и спросил:

– Этот что ли? А что это за надпись у него на рубашке?

А я и забыл, что у меня там какая-то надпись есть… глянул – и точно, Адидас там было написано.

– Это название компании, которая делает такие рубашки, – ответил я. – Адидас называется.

– И где же у нас такая компания в Советской России притаилась? – продолжил допрос лейтенант.

– А она не в Советской России расположена, – отвечал я, – а в Германии. Её основателя зовут Ади Дасслер, сокращённо, значит, Адидас выходит.

– Тут другое выходит, – сокрушённо покрутил головой лейтенант, – выходит, что ты ко всему прочему ещё и немецкий шпион.

Я промолчал, потому что как комментировать этот бред, не придумал.

– Ну лады, пошли поговорим, – вздохнул он и открыл дверь в барак, – а вы берите телегу и езжайте за Пасечником, – это он Симонову с Борисовым сказал.

Он завёл меня в тесное помещение со столом и двумя стульями по разные стороны стола, сказал мне сесть и предложил папиросу.

– Спасибо, товарищ… командир, – отказался я, – но не курю я, бросил еще несколько лет как.

– А я пока не бросил, – отвечал он, доставая из ящика стола чистый лист бумаги, – поехали. Фамилия-имя-отчество, дата и место рождения, где живёшь, где работаешь?

Я уже смекнул, пока меня вели в лагерь, что сообщать о себе действительные сведения выйдет себе дороже, поэтому начал врать как сивый мерин, надеясь, что кривая куда-нибудь да вывезет.

– Вениамин Павлович Сокольников, – начал я с чистой правды, но начальник сразу меня перебил.

– У нас в первом бараке есть один Сокольников – не родственник он тебе?

– Вряд ли, – не стал я углубляться в скользкую тему, – у меня одна мать из родственников осталась, братьев-сестёр нет. – И я продолжил по программе, – родился 12 апреля 1920 года в селе Дальнее Борисово Горьковской области, живу в городе Горьком на Школьной улице, дом 12, квартира 3 (хотел было назвать Кирова или Челюскинцев, но не решился – хрен его знает, переименовали уже улицы в их честь или ещё нет).

– Не части, – сказал он, записывая мои ответы. – Ладно, это всё мы проверим, не наврал ли ты тут чего. А что ты делал в режимной зоне? – строго сдвинув брови, продолжил допрос он.