Первым делом

А вы где?

– А мы ещё нигде не работаем, потому что учимся, – весело защебетала Таня в ответ, – все трое в универе нашем.

– На филфаке наверно? – предположил я.

– Точно, как узнал?

– Догадался… филфак это факультет невест, как говорит народная поговорка.

– А факультет женихов тогда где? – задала логичный вопрос Оля.

– Даже не знаю, – задумался я, – какой-нибудь физтех наверно… в политехе в пятом корпусе они сидят, там женщин совсем нет.

Минут через пять разговор коснулся лагеря и того места, где он сейчас стоит.

– А вы знаете, – спросил у девочек Виталий, – что на месте вашего лагеря пятьдесят лет назад было?

– Лес наверно, – предположила Оля.

– Ну лес-то конечно, но только подальше, а вот тютелька в тютельку на месте вашего забора тоже лагерь был, только не пионерский, а зэковский. Тут зона была, как местные старожилы говорят.

– И что в это зоне было? – спросила любопытная Лена.

– Около тысячи зэков…

– А что это за слово-то означает, зэк?

– Сокращение от Заключённый Каналармеец, – пояснил ей Виталя, – когда Беломоро-Балтийский канал строили, так там строителей назвали.

А кроме зэков тут ещё была охрана с овчарками, ну и плюс обслуга, повара там разные с завхозами.

– Это при Сталине что ли? – уточнила Оля.

– Ага, при нём… стандартная норма еды на день была 800 грамм хлеба, каша три раза в день и суп в обед. Калорий впритык хватало, чтобы ноги не протянуть. Если норму перевыполняешь, давали усиленный паёк, но это редко кому везло, там такие нормы были, что хрена лысого их выполнишь.

А если не выполняешь норму, злостно причём, это значит два и более дня подряд, то паёк урезается вдвое и на ночь в карцер определяют. Летом-то в этом карцере ничего ещё, жить можно, а вот зимой страшное дело, он не отапливался.

– И откуда ты так хорошо это знаешь?– спросила Таня.

– Родственник тут сидел, он и рассказал.

Я уж не стал уточнять, чей родственник что тут делал в этом лагере, а попробовал переключить тему.

– Давайте не будем о грустном, – предложил я, – давайте о весёлом.

– Давайте, – быстро согласилась Оля, – развесели нас, Веничка.

Мы уже давно и прочно на ты были. Ну чего, сам напросился, сказал я себе, теперь весели народ. Анекдоты вспоминались почему-то сплошь еврейские. Рассказал пару-тройку, кажется, понравилось. Потом врубили кассетный магнитофон, его Андрей в машине оставил, поэтому у грабителей до него руки не дотянулись.