Казак на чужбине

– Как в родной станице побывал, – торопился собрать улов красными от мороза, промерзшими руками Сергей Новоайдарсков.

Мелкую рыбу рассовали по рукавам. А первую пойманную форель, самую крупную из всего улова добычу, слегка приснувшую от холода, Антон с трудом засунул себе за пазуху. Он нес ее под мокрой шинелью и она, сначала неуютно холодившая грудь, затем согревшись на теплом молодом теле, изогнулась дугой, и, извиваясь как змея, забилась вырываясь в наружу.

Пока сосредоточенно и торопливо шли в казарму, придерживая не желавший смириться с несвободой улов, завьюжило, запуржило, и пронизывающий ветер окончательно пригнул фигуры казаков.

Неровный строй окоченевших казаков остановил начальник штаба полка войсковой старшина Гончаров и стал сердито ругать отделенного урядника, пристукивая подмерзшими в узких щегольских сапогах ногами:

– А это что такое? – вскрикнул войсковой старшина – когда увидел, как вдруг ходуном заходила грудь стоявшего на правом фланге казака.

– Что вы имеете в виду, Ваше Благородие? – удивился урядник.

– Да вон, крайний казак, Швечиков, по-моему, его фамилия.

– Так точно, Швечиков, – подтвердил урядник, и подумав, добавил – ухо него приморожено от природы.

– А грудь?

– Грудь вроде без изъянов, – сообразив, в чем дело, прикинулся непонимающим урядник.

Гончаров, левым боком к ветру, пряча в воротник раскрасневшееся, с заиндивевшими усами лицо, быстрым шагом стал подходить к строю.

Антон, сразу уразумевший в чем причина торопливости войскового старшины резким движением из под шинели выдернул соседу по строю форель, а тот – пропустил её по второй шеренге, подальше от внимательных глаз начальника. Когда рыбина дошла до конца строя, вечный левофланговый казачок с весьма распространенной в станице Гундоровской фамилией Недомерков, а когда он не всегда усваивал премудрости военной науки, то его урядники, не стесняясь, Недоумковым называли, повёл себя очень смышлёно.

– Добже пан, добже, дзенькую, – пробормотал, потрясенный такой небывалой щедростью, попрошайка.

И смешок по строю:

– Вот счастье на Крещение привалило. Прямо как в сказке…

Успокаивало казачков лишь то, что всё равно оставалась рыбешка помельче, рассованная по рукавам.