Казак на чужбине

А дома сейчас, как и здесь, в Польше, на далеком, далеком Северском Донце глубокая осень, предзимье».

И он мечтательно закрыл глаза и представил себе, как садится между двумя увалами за хутором солнце и розовит песок на косе Северского Донца, а от прибрежной растительности отбрасываются косматые длинные тени. В тишине громко дугыкает дикий голубь – вытютень. По степи бродят с берданками казаки. Выстрелы то и дело поднимают ошалелых лис или запуганных степных зайцев, разбегающихся по балочкам.

Осенняя степь воробьиного цвета, с каждым днём становится всё неуютней и неуютней, и словно торопит путников, быстрее дойти до разбросанных на высоком берегу казачьих куреней.

Над ними по утрам и вечерам вьется белесый дымок. В одном из них мать Антона натопила жарко печь, подбросив для большего тепла несколько глудок каменного угля, и при свете керосиновой лампы читает первое письмо её сына в родной хутор.

"Дорогая мама! Сообщаю Вам, что добрались мы до неблизкой Польши, до города Замостье благополучно.

В прошлое воскресенье в Православной Церкви был отслужен Молебен за здравие новоприбывших. То есть, за нас. Почему пишу, что в Православной Церкви? Да потому, что здесь есть и католические, так они костёлами называются. Нам, молодым казакам, очень трудно представить, что до Молебна за благополучный путь на Дон по окончании действительной службы ещё целых три года.

Сообщаю Вам, что служба моя началась хорошо. Живем мы в каменных казармах в тепле и сытости.

Сначала нам давали хлеб ржаной, но вновь назначенный командир полка добился, чтобы давали пшеничный. Оно и правильно: пшеничный казаку поболе привычный.

Место в строю и в казарме у меня всегда рядом с Сергеем Новоайдарским. Встретишь его мать, кланяйся. Хотя он ей письмо своё уже отправил.

Посылаю тебе фотографию, где мы с Сергеем при полной амуниции, окромя усов. Усы у нас пока не такие, как у старослужащих казаков. Но ничего, отрастут. Берегите себя, дорогая мама. Я нашу семью не посрамлю, и за службу мою не будет стыдно – ни перед атаманами нашими, ни перед всеми хуторскими жителями.

До свидания мама. Передавайте привет всей родне и особо кланяйся деду моему Арсению. Целую, и обнимаю всех. Антон".

Глава 5

Про старослужащих Антон не зря упомянул в своем письме. Отслужившие трёхлетнюю свою службу земляки, собираясь в долгожданную дорогу, щеголяли военным навыками, пышными усами и выправкой, уезжали из казарм.