Дальше фронта…

Им бы стащить все поближе к себе в запасец… а у нас на снабжении не один форт! – полковнику до нервного зуда хотелось попросту послать не в меру ретивого поручика по матушке, этак с левым кандибобером да на восемь верст… А вот и никак нельзя-с! Поручики, они, понимаете ли, разные бывают… Есть «Его Благородие Господин Поручик», есть «господин поручик», и есть «эй вы, поручик». Поручик Разумовский, хотя бы в силу фамилии, принадлежал, и пьяному ежу понятно, к категории что ни на есть первой. Оттого и приходилось вести себя, увы, точно, как с малым ребенком, втолковывать азбучные истины терпеливо и не по разу.

Его благородию также отчаянно, но, увы, несбыточно, мечталось расчихвостить «его бред-восходительство» казацким манером в тридесятый пень да об заднюю луку на неохватный… корень. Никак нельзя. Цивилистам много сложнее, а армии же все просто: взглянул на погоны, сравнил «геометрию» звезд, ну веди себя соответственно…

На «высоте 203,0», или же, по-местному, на «двухсотом высоком пупыре», командовал пулеметным взводом однокашник Разумовского, поручик Рыков.

И от него было достоверно известно, что довоенная норма в пять тысяч патронов на пулемет реальным условиям боя никак не отвечает. Необходимо вчетверо больше, как минимум. Двадцать снаряженных лент при темпе огня до шестисот выстрелов в минуту – голодный паек. Лично немного знакомый с пулеметным делом, артиллерийский поручик знал это теперь уже наверняка. Полковник-интендант, очевидно, не знал, да и знать ничего не хотел, кроме высочайше утвержденных циркуляров.

Чтоб «не сойти с нарезов» и не наговорить лишнего в разумении субординации, поручик коротко щелкнул каблуками:

– Разрешите идти?

– Идите, – в глазах полковника прочиталось неизъяснимое облегчение…

* * *

– Равняйсь! Смирно!

От полковника поручик отправился отнюдь не к своему канцелярскому столу. Решение как бы и не созревало внутри, а явилось сразу и целиком. Унтер-офицеры и нижние чины, состоящие при складах, замерли навытяжку в ожидании команды.

– Слушать меня! Есть крайняя необходимость доставить патроны на «Высокую». Дорога под обстрелом, потому пойдут только охотники! Грудь в крестах или голова в кустах! Кто желает – три шага вперед!

Поставить очередной раз жизнь на кон решилось не более половины, но и того – с избытком. Очень кстати под руку подвернулся фельдфебель, памятный по многим посещениям цейхгауза. Семенов? Петров? Да черт с ним, пусть хоть Иванов.