Дальше фронта…

В Артуре он был старшим воинским начальником, а в штабе армии – как-то обернется? Так что Стессель решительно «задвинул в угол» коменданта крепости генерал-майора Смирнова, и был постоянно занят придумыванием веских причин к тому, чтобы оставаться на месте, а также изложением оных в переписке с Владивостоком и Петербургом. Времени на руководство обороной оставалось не очень много…

Комендант крепости от неожиданной узурпации власти впал в перманентную меланхолию и решительно устранился от всего.

Командир 4-й Восточно-Сибирской дивизии барон Фок неожиданно для себя оказался «начальствующим резервами» гарнизона. Не вполне понимая, где в осажденной крепости возможно таковые сыскать, он предпочел желчно критиковать все и всех, на кого только падал глаз, что сделалось едва ли не единственным его занятием.

Количество баронов в руководстве крепости умножил контр-адмирал фон Витгефт, принявший эскадру после странной и обидной гибели адмирала Макарова.

Кондратенко не был ни свитским генералом, ни бароном, и дворянство в начале карьеры имел никак не потомственное, а всего лишь личное, и был, к тому же, среди прочих равных ему в звании – младшим по производству в чин, но именно он и был назначен начальником сухопутной обороны. Отличный выпускник Инженерной Академии и Академии Генерального Штаба мог удержать крепость, а другие – нет. При всем апломбе и непомерно раздутых амбициях, Стессель оказался отнюдь не глупым человеком…

– Роман Исидорович, ваше присутствие на совете крайне важно, непременно прошу быть.

– Прошу простить, Анатолий Михайлович, но в данном вопросе я совершенно не разбираюсь. Мой голос прошу зачесть в пользу большинства, при том мнении, что пока есть хоть по паре сухарей на душу в день – ничего, выстоим. Мне же крайне необходимо уже через час быть на Орлином Гнезде, потом в Минный городок, договориться с флотскими, – у Кондратенко под глазами давно залегли глубокие черные круги, спать выходило часа три-четыре в сутки.

– Хорошо. Что же у вас еще?

– Извольте.

На первом же поданном листе взгляд Стесселя как бы споткнулся.

– Гм… Вот это представление… Не хотелось бы утверждать.