Чужие небеса

Разумеется, я говорю не о махании шпагой, а о магической составляющей.

Мы научились соразмерять свои возможности и грамотно распределять их исходя из той или иной ситуации, поняли, что такое стратегия боя, изучили сильные и слабые стороны друг друга. И еще кое-кто из нас научился убивать без жалости и сострадания. Большинство и до Халифатов прекрасно это умело, но некоторые из наших девушек – нет. Не в состоянии они были себя переломить, и хладнокровно забрать чью-то жизнь.

Но то раньше. А теперь у них выбора не было.

Не скажу, что мы стали лучшими из лучших, это неправда. Но и не худшими – это точно. Против объединенных сил Линдуса Восьмого нам не устоять, но в составе хорошего войска мы не затеряемся.

Больше скажу – многим из нас, включая, кстати, и меня, такое существование вообще пришлось по душе. А что – чем заняться есть, платят за это здорово, опять же – уважают нас во дворце. Чем плоха такая жизнь? Ни от кого бежать не нужно, можешь ходить прямо, не горбясь, и голодным спать не ложишься.

Разумеется, никто из нас не забыл той безумной скачки сквозь холод и снег, тела наших друзей, которые мы даже не смогли похоронить, и липкий страх, в котором мы жили неделями. Такое из памяти не уходит, подобное выжжено в ней навсегда.

Но любые воспоминания тускнеют по мере того, как из сердца уходит боль. Время как ветер, оно тушит костер памяти, засыпая его песком новых событий, встреч и забот. потому все чаще и чаще можно было услышать разговоры на тему того что: «Может, и ну их эти Королевства? Чего мы там не видели?».

Ворон знал об этих разговорах, но никак это не комментировал. И даже по его лицу было невозможно понять, что он на этот счет думает.

Впрочем, нас обратно в Центральные Королевства никто особо и не звал. Там сейчас и без нас весело было.

Новости в Семь Халифатов из-за морей поступали редко, но даже из того, что мы узнавали было ясно, что все пошло не совсем так, как планировал Линдус Восьмой. Многого ему удалось достичь, это так.

Он сумел под себя подмять большинство королевств, особенно тех, в которых правили разжиревшие и безвольные монархи, вроде Стивена Третьего, того, что правил Форнасионом. Врать не стану – порадовался, когда узнал о его внезапной смерти от какой-то мудреной болезни, настигшей его дня через три после того, как мы покинули пределы его королевства. Хворь эта оказалась на диво быстрой и смертельной, и пожрала бедолагу-короля за считаные часы.