Чужая сила

Кто знает, что меня ждет за ее пределами? А если эта тварь уже себе напарницу нашла, и та меня на лестничной клетке ждет?

И вот тут я пожалел, что тем ментам ничего не рассказал. Может, не надо было мудрить, а взять и выложить все начистоту.

Так и стоял я в коридоре, словно статуя физкультурника – в трусах и в застывшей позе. Только без рельефной мускулатуры.

– А ну пошла отсюда! – раздался за моей спиной недовольный басок Вавилы Силыча. – Ты чего это творишь, плесень болотная? Кто тебе право дал вот так в чужие дома лезть?

– Замолчи, пенек! – взвизгнула ведьма.

– Это мой дом, – Вавила Силыч, протопав мимо меня, подбежал к зеркалу. – И я тут хозяин. Пошла прочь, говорю!

Синева замигала, ведьма забарабанила кулаками по стеклу, и у меня сложилось впечатление, что она вот-вот его вышибет.

– Чего стоишь? – повернувшись ко мне, крикнул домовой. – Простыню давай!

Ну вот, хоть какая-то ясность появилась.

Хотя – какая, ко всем чертям, ясность? Простыня-то ему зачем? Что он с ней делать собирается?

Помотав головой и выкинув из нее на редкость отвратную картинку, которая поневоле мне представилась, я скакнул в комнату, чуть не запнувшись о комок, в который сплелись Родька и кот, сдернул простыню с кровати и метнулся обратно в коридор.

– Не смей, – заорала ведьма. – Феофил! Феофи-и-и-и-ил!

Из комнаты раздался дикий мяв, но кот не появился.

– Накидывай на зеркало! – приказал мне домовой. – Живей!

Я бросился к зеркалу и оказался с ведьмой фактически лицом к лицу.

Кстати – и впрямь за ее спиной было болото. А может, пруд, заросший ряской. Или что-то еще в таком духе.

– Найду! – истово выдохнула старуха, прижав лицо к стеклу. – По капле кровь сцежу!

Я ничего не стал ей говорить, а просто накинул простынь на зеркало, точнее – на верхнюю часть гардероба.

Короче – скрыла простыня зеркало, и синий свет тут же померк, а через пару секунд вовсе исчез.

– Ффух, – выдохнул Вавила Силыч и вытер лоб короткопалой ладошкой. – Старая карга. Сто лет в обед, а все туда же. Родька, отпусти ты этого хвостатого уже, все закончилось.

– Убью его – тогда и отпущу, – раздался из комнаты спертый вопль, и что-то громыхнуло и покатилось по полу.