Час полнолуния

А чтобы умней был, время от времени закрывает мне возможность припадать к первоисточнику, пусть даже и в ознакомительно-урезанной версии. К книге, в смысле. Связь-то у нас с ней односторонняя. Если она не желает меня видеть, то мне к ней никак не попасть. И это тоже меня печалит, потому что я не знаю, когда колдун вернется в город. Может выйти так, что мне совет понадобится позарез, и вот что тогда делать?

Я пытался найти способы попадать туда, за Кромку, самостоятельно. Один нашел, только он такой, что нафиг надо.

Рассказал мне про него Афоня, бывший слуга покойного Артема Сергеевича, моего несостоявшегося наставника в ведьмачьх науках, ныне проживающий в неприметном домике, примостившемся в глубине сухаревских переулков.

Как я и полагал, знал Афанасий много чего, потому как разного насмотрелся, обитая рядом с таким матерым ведьмаком, каким являлся его бывший хозяин. В том числе слыхал он и про переход смертного за Кромку. Рассказывать, правда, он мне сначала про это очень не хотел, но я подключил административный ресурс в лице Николая, и разговор продолжился.

Правда, радости никакой я от услышанного не испытал. Да и Нифонтов тоже брезгливо морщился, да то и дело на меня поглядывал.

– Может ведьмак, который, стало быть, с Той Стороной на «ты», за Кромку попасть, – бубнил Афоня, сидя на лавке, качая лапами и не поднимая на нас свой единственный глаз. – Еще туда дорога ведьмам открыта, тем, что обряды заклада посмертия прошли. Но таких я ни разу не видел, хоть давно живу.

Ведьмы – они хитрые. Чужую душу, что им по дури или по простоте на блюде поднесут, всегда заложить готовы, или за копейку продать. Чужое ж, не жалко. А свою – ни-ни. Они посмертия лихого ох как боятся! Не хотят ответ за свои грехи держать.

– Я в курсе, что ты ведьм не любишь, – поторопил Афоню Нифонтов. – Ты про ведьмаков говори.

– Плохой обряд, – наконец глянул на меня своим единственным глазом мохнатый собеседник. – Тебе его не надо исполнять. Ты не из тех, кто подобное творить станет.

– Ну-у-у-у? – я даже рукой потряс, давая ему понять, что мне надо наконец услышать, чего именно я делать не должен.

– Смерть дорогу за Кромку открывает, – вздохнув, сообщил нам Афоня. – Людская, не скотья. На границе между Явью и Навью надо человека медным ножом убить. Нож тот должен быть омыт в семи природных водах да умащен семью заветными травами. Ну и некрещеной жертва должна быть, понятное дело, иначе не откроется проход.