Севастопольская страда

На корабле ему сказали уже, что тут собран Корниловым военный совет, но он думал, что над ним по-дружески подшутили. В том уставе для главнокомандующего, который несерьезно, правда, но все-таки довольно назойливо складывался в его голове, совсем не было и даже не предполагалось статьи о военном совете.

III

Когда Корнилов, распорядившись о перевозке войск, приехал в Екатерининский дворец, Меншиков был уже там и завтракал. Он сидел за столом один. Он держался сутуло, понуро, какой-то не желтый даже, а обескровленный, точно не армия, а лично он был тяжело ранен на алминском турнире.

Корнилову он показался теперь похожим на рыцаря из Ламанчи[23 - Рыцарь из Ламанчи – Дон Кихот, герой одноименного романа испанского писателя Сервантеса.]: не хватало только острой эспаньолки. И хотя Меншиков любезно, как всегда, пригласил его разделить с ним завтрак, Корнилов заметил на себе недовольный чем-то и пристальный взгляд князя.

– Перевозку войск наладили? – спросил Меншиков.

– Распорядился, ваша светлость… Войскам вы приказали бивуакировать на Куликовом поле?

– Да-да-а… Их надо привести в известность, переформировать… От Владимирского полка, например, осталось нижних чинов всего на один батальон, и то мирного состава, а офицеров и на три роты не хватит… Многим надобно выдать новую амуницию… Их надо накормить, надо, чтобы они отдохнули немного…

– А дальше куда их и как?

– Когда противник покажет свою деятельность, будет известно и нам, что нам делать… Пока же он, по-видимому, хоронит убитых, которых у него, я думаю, не меньше, чем у нас… Но скажите мне, Владимир Алексеич, вот что… Сейчас у подъезда я встретил капитана Кислинского… шел в парадной форме… Я спросил его: «Почему парадная форма?» Он отвечает, представьте, что идет с военного совета!.

. Гм… С военного со-ве-та! Будто вы собрали флагманов флота и командиров кораблей на совет по поводу…

– По поводу ближайших действий флота, ваша светлость! – досказал, видя затруднения князя, Корнилов.

– Разве ближайшие действия флота не были предуказаны вам мною? – Князь откинулся на спинку стула.

 – Разве я вам не сказал вчера, что нужно сделать?

– Вы мне сказали, ваша светлость, относительно того, чтобы затопить суда на входе в Большой рейд, но я почел это за предложение только, а не за приказ…

Корнилов почувствовал, что он бледнеет, становится так же бескровен с лица, как и старый князь. Сердце его начало биться беспорядочно и гулко, и трудно стало дышать.