Севастопольская страда

» – но смирно не становились, и равнения не было, и офицеры не в состоянии были в перемещавшихся ротах занять свои уставные места.

Меншиков подскакал, и Стеценко видел, как он силился что-то такое крикнуть, но от возмущения только открывал и закрывал рот, а полковник застыл с рукою под козырек и с округлившимися серыми глазами навыкат.

– Отрешу-у-у! – вдруг высоким, каким-то неожиданно скопческим фальцетом прокричал Меншиков. – От командования полком… я вас отрешу-у!

– Ваша светлость! – начал было что-то говорить в свое оправдание полковник, но, отвернувшись от него, Меншиков крикнул в первые ряды солдат: – Песенники, вперед!.

И пока строились роты и занимали свои места офицеры, а песенники, барабанщики и музыканты со своими трубами и бубнами протискивались через ряды вперед или обегали роты с флангов, Меншиков обратился к старому командиру 1?го батальона со шрамом на щеке от сабельного удара, с курносым простонародным лицом, с владимирским крестом в петлице:

– А что же ваш начальник дивизии, генерал Квицинский, видел, как вы пустились в бегство?

– Начальник дивизии ранен, ваша светлость… или, может, даже лишен теперь жизни: пронесли мимо нас на перевязочный, ваша светлость! – весь вытянувшись на седле и с застывшей у козырька рукой, хрипловато и подобострастно ответил подполковник со шрамом.

– Ранен?.. А командир вашей бригады генерал Щелканов?

– Говорили так, что тоже ранен смертельно, ваша светлость!

– Как? И Щелканов ранен?.. А князь Горчаков? – уже упавшим голосом спросил Меншиков.

– Не видно было на лошади, когда бежал Владимирский полк, а его сиятельство пошел в атаку с третьим батальоном владимирцев, ваша светлость, убит или ранен, не могу знать.

Меншиков согнулся в поясе, точно под тяжестью большого груза, но, постепенно выпрямляясь, спросил уже негромко:

– Разве владимирцы… владимирцы тоже бежали?.

– Так точно, ваша светлость! – Батальонный опустил руку. – Их осталось от полка совсем немного: может, только две роты, – остальные же погибли в рукопашном, ваша светлость!

С минуту молчал Меншиков, как будто занятый только тем, как выбегали и строились впереди песенники и музыканты.