Троглодит

Все и так хорошо – умирать ведь все равно надо. А я неплохо пожил, моя совесть чиста, чиста, чиста…

Глава 9

Информатор

Девушка в приталенном белом халате появилась в палате минуты через две-три после моего пробуждения. За мной, конечно, следили и выдержали паузу – примерно столько времени и нужно человеку, проснувшемуся в незнакомом месте, чтобы осмотреться и придумать вопросы.

– Доброе утро, Александр Иванович! Меня зовут Валентина. Как вы себя чувствуете?

– А меня зовут Саня. Я всего один такой – во множественном числе не надо.

– Ну, как хотите, – вполне профессионально улыбнулась девушка. – Как ваше самочувствие?

– Вы знаете, Валентина, ужасно, – простонал я. – Просто ужасно!

– Что такое?! – всполошилась она.

– Трагедия: только что я понял, что с момента наступления половой зрелости жил впустую!

– Это почему же? – в полном недоумении вопросила медсестра.

– А потому, что не встретил вас! – решительно заявил я. – Но теперь моя жизнь на глазах обретает смысл. Мне все лучше и лучше – от каждого вашего взгляда!

– Да что же за чушь вы несете?! – с явным облегчением всплеснула она руками.

– Вы только что обещали ко мне на «ты» и по имени, – напомнил я.

– Извините! Ой, извини! Тогда и ко мне…

– Договорились! – обрадовался я. – Ну, ложись – я подвинусь!

– Слушайте… – растерянно заморгала она подкрашенными глазами. – Слушай, Саша, не осложняй мне жизнь, а? Я на работе!

– Ну-у-у… – разочарованно протянул я.

– Двадцать шесть часов двенадцать минут после возвращения, – отчеканила медсестра.

– Больше суток проспал?! Это за что ж меня так упокоили?

– Вам…Тебе рассказать, в каком состоянии ты прибыл, или сам вспомнишь?

– Да я вроде ничего и не забывал, – бодро заявил я. – Как сейчас помню: он мне, значит, в бок, а я ему в рыло! Потом он мне «хы!», а я ему – «гы!». Он мне в ответ «ве!», а ему «бе!».

– Какая память, какой захватывающий рассказ! – покачала головой Валентина. – А мне рассказали, что на тебе живого места не было.

– Вообще?! – перепугался я. – Ну хоть одно-то – самое главное – было живым?

– Что ты име… – она вдруг поняла, и чуть было вновь не смутилась. – Ты опять за свое?! Просила же!

– Извини, больше не буду, – изобразил я раскаяние.