Огненная звезда и магический меч Рёнгвальда

А этот налетал озверевшими ледяными порывами, рвал и отпускал, рвал и отпускал, но каждый раз налетал под разными углами, заворачиваясь, ощупывая со всех, казалось, сторон, выискивая слабое место, создавая вихри и водовороты и образуя такие волны, что оседлать их был бы не в состоянии самый опытный кормчий, потому что, оказавшись на скате такой волны, обязательно закрутишься и нырнешь носом или кормой под воду, и тогда уже ничто лодку не спасет, никакая сила и быстрота реакции гребцов не сможет развернуть ни драккар, ни ладью, и вообще никакое судно.

Шаман Смеян завершил свой танец в самом начале шторма и упал, обессиленный телом, но с высвободившимся из тела духом, ушедшим в другие, верхние миры, и потому, как думал сотник Овсень, не видел, что творилось вокруг. Дрожала обшивка вытащенных на берег ладей, пели мачты и ванты, разрезая налетающие порывы на лохмотья, каждый из которых заворачивался с новой силой.

– Прикройте Смеяна. Смотрите, чтобы на него ничего не свалилось, – приказал сотник. – Только тело не трогайте.

Не шевелите его.

Трое воев встали между шаманом и лежащей на боку ладьей. Ладья защищала от всего, кроме закрученных порывов ветра, но этот ветер умудрился приподнять и унести, разметать во все стороны даже костер, превращая летящие искры и горящие еще уголья в молнии без грома, прочерчивающие воздух прямо над землей, как молнии настоящие прочерчивают небо. Причем скорость летящих углей была такая же, как у молнии, а разнонаправленность ветра бросала огоньки из стороны в сторону, создавая эффект настоящих угловатых линий молнии.

Смеян правильно выбрал себе место для камланья. Корпус ладьи, обложенной камнями, стонал и трещал под ветром, но не шевелился и прикрывал от шторма лежащего на земле шамана. А вокруг, по неприкрытым местам, чего только не несло… Целые кусты вырывало с корнем и тащило по камням и песку, переворачивало, подкидывало, бросало и тащило дальше. Грохоча при ударе о камни, прокатился чей-то оставленный на земле шлем. И вой не погнался за ним, понимая, что это не просто бесполезно, но и опасно.

И почти ночной непроглядный сумрак лег на землю. Но свет все же шел, и шел он как раз оттуда, откуда шторм пожаловал, с полуночной стороны. Вслед за черным массивом туч, казалось, двигалось, толкая тучи, ясное, хотя и не светлое, вечернее небо, очищенное даже от малейшего облачка, хотя представить себе, как небо движется, трудно. Но все облака в округе были согнаны в один массив, и ничего не осталось в запасе.