Алеманида. Грёзы о войне

К вечеру небо немного затянули тучи, посему половинка лунного диска слабо освещала путь. В темноте поиск особняка затянулся, из-за чего Валент изрядно поругал коринфян за витиеватые улицы. Наконец он увидел знакомые изгородь и ворота, чуть поблескивающие в лунном свете.

В три ловких движения Валент перемахнул через ворота и оказался за стеной. Он пока не понимал причин своего поступка. Валент даже не представлял, где найдет Вирсавию. И не знал, зачем идёт к ней.

В некоторых окнах по-прежнему горели огни, а из сада доносились голоса.

Спустя пару минут ночной лазутчик стоял на полу второго этажа. Послышались шаги – он нырнул во тьму дверного проема. Шаги приближались, и сердце Валента от страха и волнения норовило пробить рёбра. В коридоре появилась девушка в темном пеплуме с подсвечником в руке. Валент выскочил из-за угла и прижал её к стене, закрыв рот.

– Тсс, – прошипел он, глядя в испуганное лицо девушки.

Это была Мавра – одна из трёх десятков рабынь на вилле негоцианта Адриана. Девушка отрицательно покачала головой.

– Если я уберу руку, ты не будешь кричать?

Глядя на мерцающие во тьме глаза, девушка только сглотнула. Валент осторожно убрал руку со рта и ослабил хватку на горле.

– Она в триклинии, – заикаясь, пробормотала Мавра. – Сейчас пойдёт к госпоже.

– Проведи меня в её комнату, – резко сказал Валент.

Рабыня пискнула что-то нечленораздельное. Для убедительности Валент показал кинжал.

– Вздумаешь меня надурить – прирежу.

Мавра пошла вперёд, увлекая за собой Валента. Они прошагали до конца коридора, прошли через арку и оказались у комнаты, смахивающей на кладовку. Рабыня молча показала пальцем на комнату и хотела убежать, но Валент поймал её за руку.

– А теперь позови Вирсавию. Только не говори, что я пришёл. Найди какую-нибудь причину.

Девушка вырвалась из ослабшей хватки юноши и скрылась в темном коридоре.

– Она побежала жаловаться к Адриану. Хорс, какая Вирсавия!? С минуты на минуту сюда заявится стража. Я поступил неразумно, – корил себя Валент. Он не находил объяснения своим поступкам.

Сумрак комнаты еле-еле разгоняла одинокая свеча из козьего жира. Валенту казалось, что он томился в ожидании пару сотен лет, не меньше. В коридоре послышались шаги.