Алеманида. Грёзы о войне

Его тактика просматривалась, точно дно в роднике.

Хитрый Гунн до предела измотал соперника. Кассию было явно не до шуток. Требовался один точный удар, но юркий Стиракс неплохо освоился с сильным противником. Он опустил меч в ожидании очередной атаки Кассия. Грек подумал, что проклятый кочевник наконец-то устал, и неосмотрительно бросился на него, открывая бреши. Стиракс нырнул под рукой Кассия, ловко заломил его запястье и выхватил гладий. Он ударил противника рукоятью в спину, тот охнул и повалился на песок.

– Что ж, значит, на то воля богов, – удивился Кустодиан.

На следующий день отобрали восемь самых искусных, по мнению Кустодиана, воинов. Прокл из Тиринфа, Эфиальт из Афин, Анион из Галлии, Кеннет из Дун-Геле, Стиракс из Напоки, Кемаль из Карфагена, Валент из Рима и Кемнеби из Александрии Египетской. Первоначально Кустодиан представлял в голове образ отряда из семи человек, а себя видел примипилом. Он долго не желал брать восьмого лишнего, но Агесилай настоял на Кемнеби, несмотря на то, что тот проиграл бой.

Валент протестовал против такого решения, дескать, на их крепком корабле не место такой крысе как Кемнеби. Но Кустодиан согласился с Агесилаем, мотивируя тем, что египтянин бился против сильнейшего бойца, а в другой ситуации победил бы любого, кроме двух ахейцев.

Каждого своего бойца центурион приравнивал к десяти обычным воинам, а Прокла с Эфиальтом – к двадцати.

Из всего отряда особенно выделялся Эфиальт. К центуриону он попал со следами истязаний и неспособностью к речи. Никто и понятия не имел, кто наградил парня немотой. Окружающие заметили лишь явные признаки рабства и замкнутость побратима. Его спокойный вид не вызывал у соперников опасений и излишней тревоги. Внешне грек выглядел настолько слабым и хилым, что было трудно поверить в его боеспособность.

Длинные русые волосы Эфиальт часто заплетал в маленькие косы. Бледная кожа и серо-голубые глаза делали его похожим на мертвеца. Неестественная худоба привлекала внимание жителей Лутраки. Его тощее тело с выпирающими ребрами говорило о неопределённости естества. И лишь маленькая, жидкая бороденка неоднозначно намекала на принадлежность Эфиальта к мужскому полу.

Грек ни с кем не общался и сторонился окружающих.