Алеманида. Грёзы о войне

Посему отец Прокла не придумал ничего лучше, как продать сына в рабство на галеры. Так в пятнадцать лет Прокл попал на римские триремы, где вкусил жизнь в её ужасающем чёрном цвете.

Целый год он работал вёслами до кровавых мозолей, побывал во многих странах и портовых городах Римской империи. За время галерного рабства Прокл выходил на палубу всего пару раз. Он на всю жизнь запомнил тот запах пота, крови и рвоты. И навсегда возненавидел море, бриз и запах водорослей. Даже после освобождения Прокл по-прежнему видел сны, в которых родители раз за разом продавали его работорговцам.

Море и кандалы преследовали его.

Прокл так бы и остался в рабстве, если бы судьба и провидение не привели на судно центуриона Кустодиана. После долгих уговоров и споров спартанец выкупил юношу за десять драхм. Другие рабы протестовали, ибо для них выбор Кустодиана выглядел нелогичным, ведь в трюме сидели десятки крепких юношей, кои сослужили бы матерому спартанцу куда лучшую службу. Центурион сам не понимал причины своего поступка и мотивировал решение волей Аполлона.

Кустодиан взял Прокла на корабль в статусе вольноотпущенника и отплыл в колонию Коринфа – Лутраки.

После тяжёлых будней на триремах Прокл улыбался с таким же постоянством, с каким лёд покрывал гавани Лутраки. Серьёзный, сосредоточенный взгляд недоверчиво смотрел на людей и несправедливый мир. Тёмные и вьющиеся, как у Фемистокла, волосы, оголяли выразительный лоб с прорезанной морщиной, а жилистый торс, закаленный в трюмах, послужил бы прекрасной натурой для Праксителя[115 - Пракси?те?ль – древнегреческий скульптор IV века до н.

 э. Его имя используется как нарицательное. Создатель «Афродиты Книдской», известной по письменным источникам, как первое изображение обнаженной женщины в античности.].

В детстве Прокл не осваивал азы военного дела, однако его первая встреча с рукояткой гладия показала соратникам, что мастерство фехтования у грека в крови. Большая физическая сила, незаурядная природная ловкость в сочетании с гибким умом и упорством сделали Прокла любимцем Кустодиана.

За спокойный нрав и ответственность побратимы относились к нему с уважением и почитали за лидера.

Сам Прокл таковым себя не считал, ибо ему всегда было проще подчиняться, нежели подчинять. На роль предводителя отряда требовался человек крайне решительный, который бы не углублялся в бесконечные рассуждения об исходе предприятия, что не относилось к юному греку.