Алеманида. Грёзы о войне

Даза навязывал христианам Экбатаны и Армении эллинское язычество, обвиняя тех в ворожбе и науськивании чумы, а Лициний готовил армию для вторжения в пределы неугомонного соседа.

Римский владыка всё равно решил отметить событие праздником. Август долго ждал сего дня, но разочаровался его итогами. Плебс и квириты[106 - Квириты (лат. Quirites) – в Древнем Риме эпохи республики название римских граждан, употреблявшееся обычно в официальных обращениях.] ожидали игр и состязаний, бесплатную раздачу хлеба и масла, изнасилования христианских девственниц на арене Флавиевого амфитеатра[107 - Флавиев амфитеатр – находится в Риме, в низине между Эсквилинским, Палатинским и Целиевым холмами.

Современный Колизей.] и безудержного веселья на всех площадях и агорах. Да только безумств не было, ибо нынешний правитель понимал всю тяжесть ситуации и обошёлся хлебом без зрелищ.

Празднество началось с речи гаруспиков[108 - Гару?спик – жрец в Древней Этрурии, позже – в Древнем Риме, гадавший по внутренностям жертвенных животных, особенно часто – печени.

] и авгуров. Выпустили голубей, прочитали давно забытое пророчество и прикатили вино в бочонках.

Закончился праздник шествием к садам Мецената, что располагались в северо-восточной части города. Туда вела широкая аллея, по обеим сторонам которой высадили кипарисы. В саду было намного прохладнее, чем на Палатине. Как заметил Евтихиан, люди повеселели, когда ушли от городской духоты.

Аттик оставил гвардию охранять сады, а ненужных людей из свиты отправил во дворец на Семипалат.

Константин, Крисп, несколько советников и почётный гость праздника – посол Парфии – отправились в ротонду Пифагора, дабы продолжить разговор в тесном кругу.

Людям, уставшим от праздничной суеты, не воспрещалось покинуть сады. Септимий откланялся, сказав, что сегодня он пресытился насущными проблемами. Советник направлялся к выходу из сада, когда его окликнули:

– Все патриции в одном месте, а ты сбежал! Не пристало выходцу из знатного рода избегать общества божественного Августа, Далмат.

Септимий не видел женщины, которой принадлежал звонкий голос. В саду присутствовало множество людей всех сортов и мастей, и он решил, что это была очередная матрона или гетера с Семипалата, но ошибся. К нему подошла супруга императора. Советник поклонился.

– Да хранят боги благословенную Августу.

– Муж ещё не пожаловал сию регалию пред моим именем. Он скорее наречёт так свою мать – Елену, нежели меня.