Алеманида. Грёзы о войне

Вдруг предложит что-то дельное. Через неделю в Фессалоники пойдёт торговое судно. Вот на нём и двинь!

– Нет, лишняя неделя порушит планы. К тому времени я уже должен быть в Коринфе. А что до пропретора? Полагаю, сегодня он дал добро на реформирование моей центурии. Завтра отправлюсь к нему и в очередной раз удостоверюсь в правоте собственных слов. Пусть подкрепит слова испачканным пергаментом.

Они подошли к палатке Кустодиана и остановились.

– Что ты задумал, Кустодиан? Я думал, у тебя в Коринфе гладиаторская школа, а ты, оказывается, следопытов готовишь.

– Двадцать шесть человек. На самом деле, задумка принадлежит не мне, а Антигону. Ты ведь знаешь, он когда-то был моим наставником.

– Знаю, Кустодиан. У тебя на такое мозгов не хватит. Первого человека, которого ты приволок в будущий отряд лазутчиков, одобрил я! А куда делся Антигон? Был же с нами.

– Думаю, щеголяет в тоге, отдыхает после горного перехода. Антигон многое сделал для победы Августа и создал хороший задел на будущее.

– То есть его помощь ты запомнил, а про меня забыл? Ведь надежда галльских следопытов собрана моими руками!

– Я вообще-то служил в легионе, пока ты подрабатывал вередарием у Эпихарида и искал ублюдков.

– Но искал я их для тебя, – Филипп ткнул соратника в фалеру на груди. – Они и в самом деле так хороши? Кто подает надежды?

– Увидишь, – Кустодиан улыбнулся. – Ну, легат Филипп, иди, проверяй свой легион. Научи их биться, как бьются ахейцы.

Филипп выкатил глаза, словно услышал несусветную глупость.

– Точно! Я ведь теперь начальник легиона! Ладно, я пойду, мой дорогой друг. Кстати, пропретор ещё не подписал вступление в должность. Сатурн его подери!

Он пожал руку товарищу и отправился восвояси. Кустодиан долго смотрел ему вслед, не понимая, как центурион перескочил чин трибуна и стал руководить целым легионом? Такое частенько бывало раньше, но на памяти Кустодиана случилось впервые. Он бы мог оказаться на месте Филиппа, но предпочёл высокому жалованию любимое дело.

К тому же должность легата сковывала в действиях: их переводили на Восток, а легата ланциариев, среди которых была центурия Кустодиана, пока не трогали, и у его подчиненных имелось множество привилегий. Кустодиан считал, что лучше заниматься вещами, которые действительно по душе. Он уже давно ушёл от заветов предков, когда изменил методы воспитания молодняка, и к золоту по-прежнему относился равнодушно.