Алеманида. Грёзы о войне

Он пытается завоевать расположение народа. Пойдём перекусим. Не хочу умирать на голодный желудок.

Они вошли в палатку, где сидел Василиск и грыз сухари. При появлении соратников он вскочил и поприветствовал их.

– Как прошла ночь? – спросил Василиск. – Кто-нибудь спал?

– Жду не дождусь, когда проклятая труба сломается и я высплюсь хотя бы одно утро, – проворчал Филипп.

– Подобострастная Веста и меня лишила сна перед битвой, – протянул Василиск.

– Домициан сказал, у нас есть час, – сказал Филипп. – Потом идём в оговоренное место.

– Мы даже за два часа не соберемся, – сказал Василиск.

Кустодиан поспешно сел за грубо сколоченный стол. Филипп приткнулся возле Василиска и зачарованно уставился на сухари, так ловко залетающие в рот опциона.

– Ты так не налегай, иначе одышка появится в самый неподходящий момент, – сказал Кустодиан.

– Не переживай, Кустодиан, – сказал Филипп. – На прандий[44 - Прандий – полуденный завтрак.] все равно не поспеем. Пообедаем, наверное, в Элизиуме.

– Где Максенций? По-прежнему в городе? – поинтересовался Кустодиан.

– Неизвестно. Осады, по всей видимости, не будет, – бросил Василиск. – Этот горе-правитель разрушил мост, а потом обнаружил, что войско летать не умеет. Пришлось ему поднимать аж два легиона, чтобы построить хоть какое-то подобие понтона. Теренций сказал, что Максенций движется с войском к понтонной переправе у Тибра.

– Многие считают, что наш Август сглупил, поверив в Плотника на кресте. А я вам скажу, что Максенций и вовсе сошёл с ума, – Филипп нервно стучал пальцами.

 – Не образно, а в самом деле. Перебежчик из города поведал о сумасбродствах Августа-юнца. Он сказал, тот гадает на овечьих внутренностях, вспарывает животы беременным, изучает ауспиции[45 - Ауспиции – птицегадание.] жрецов и занимается прочей ересью. Кому великие боги отдадут предпочтение? По-моему, тут всё очевидно.

– Вообще перед битвой все правители так делают, – возразил Кустодиан.

– Но зашитая в живот кошка исход сражения ведь не предскажет, согласись?

– Я бы на месте Максенция сидел в Риме.

Зачем давать бой? Самонадеянный глупец!

– Тысячи людей с той и другой стороны придерживаются подобного мнения, но Максенция словно околдовали. Ходят слухи, что Сивиллы[46 - Сиви?ллы, сибиллы – в античной культуре пророчицы и прорицательницы, экстатически предрекавшие будущее, зачастую бедствия.] предсказали ему чудо у стен города в день его рождения: мол, враг Рима будет убит. Вот он и выводит войска.