Крестоносцы

Добежав до места, она вначале не обнаружила ничего и с удивлением посмотрела по сторонам.

И лишь внимательно всмотревшись себе под ноги, женщина увидела блестящую серебряную монету. Это блестел настоящий динарий того государства, в котором они раньше жили.

«Значит, – решила она про себя, – племя ушло в эту сторону, то есть тоже на юг. Но, что мне это даст, если я последую за ним. Да и ушло ведь оно далеко от меня за это время».

И снова она посмотрела вперед по дороге, избитой то ли копытами лошадей, то ли огромной людской толпой, бежавшей от вшивой нечисти.

Где-то впереди что-то блеснуло, и Мария с сыном на руках пошла дальше. Дойдя до места, она нашла такую же монету.

– Что это? – тихо зашептала женщина, – какое-то чудо? Или это просто я сплю? – и она потерла одной рукой глаза.

Но чудо не исчезало, а, наоборот, всмотревшись дальше, Мария снова увидела блеск и опрометью бросилась туда.

Так повторилось семь раз.

Когда женщина подобрала седьмую монету, то посмотрела по сторонам.

Дорога постепенно уходила вправо и заставила Марию на минуту задуматься.

Но, приняв окончательное решение, она решительно направилась в сторону возвышающихся камней, по дороге осматривая окружающую ее растительность.

Деревьев стало немного меньше и кустов тоже, но зато появились какие-то всходы с небольшими клубнями в завязи, уже изрядно проросшие и дающие надежду на хоть  какую-то еду.

Но самое большое чудо, которое она могла еще где-либо повстречать, ждало ее впереди.

Уже совсем недалеко от расположившихся буераком громадных камней, она увидела мирно пасущуюся на свежей траве козу.

Мария снова потерла глаза.

Уж не сон ли это, или какое марево в глазах?

Но, нет, коза не исчезла и даже приветливо подала свой голос, увидев приближающуюся к ней женщину.

Мария подошла почти вплотную к животному и попробовала погладить ее по густой шерсти.

И снова мать порадовалась. Наверное, все же боги заботились о ней. Но, о ней ли?

И здесь впервые молодая женщина задумалась о младенце, неизвестно как появившегося у нее внутри.

«Вот оно, – подумала она, – это откровение. Значит, сын мой надлежит богам. Это они о нем заботятся и хотят, чтобы он выжил и дал людям что-то такое, что они хотели бы видеть на Земле».