Атланты

И снова корабль  уходил  от Земли, оставляя за собой часть какого-то груза, принадлежащего только  ему и больше никому другому.

И снова звучали взрывы, и падали на поверхность ракеты. Но этого еще было недостаточно, чтобы возродить эту искомую давно всеми жизнь. Потому, они  трудились до конца своих сил, и вот, наконец, Основной объявил отдых.

– Все. На сегодня достаточно. Отдых и восстановление сил. Завтра продолжим. Дежурить  буду я. Корабль в безопасной зоне. Постарайтесь хорошо отдохнуть.

Экипаж разошелся, а Э-Клерк, обложившись бумагами, занялся кое-какими  расчетами.

Было произведено двенадцать взрывов, из которых три соответствовали обычному планетному извержению. То есть, сила встряски была примерно равна силе мощности самого ядра планеты.

Это давало некоторое преимущество в том, что на протяжении ближайших месяцев их работы, извержения не будут беспокоить. Ядро было успокоено. Конечно, не навечно, но им хватит.

Ледовая масса была расколота на две части по окружности. Одна из них так и оставалась застывшей, другая – понемногу отходила  в сторону зa счет огромной  своей массы и  обводнения ее краев.

Это то и  давало возможность отслоению огромного по  своему масштабу ледового покрытия.

Но радоваться пока было рано. Пройдут годы  и годы, пока эта часть  полностью отойдет от материкового накопления  и распространит водяную массу.

К тому же, необходимо  сделать и основную реофронтацию, то есть возможность  радиоопыления грунтовых слоев за счет внутренних соединений или внутригрунтовых  коммуникаций.

На это потребуется  тоже время и опять взрывы, ибо от них сейчас зависело будущее всей  живой укомплектованности  планеты.

Основной знал, что мощные потоки бурлящей под ним воды к завтрашнему утру отнесут эти огромные льды  километров на пять-шесть, что затруднит немного  работу по отысканию следов их действия, но не это было  самое страшное.

Пугало и озабочивало то, что до сих  пор их связь не была налажена.

И не беда, что  нет чего-то особенного. Пока они сюда возвратятся  вновь – жизнь немного завяжется и хоть чуток расцветет.

– Ну, да ладно, – тихо произнес он самому  себе, – будет  видно. Утро вечера  мудренее.