Люди такие разные. Записки газетчика

Была уже поздняя ночь, когда гости стали расходиться. Хотел уйти и я, но Слава попросил остаться. Сказал:

– Пойдём побродим. Я очень устал от этой суеты.

– Ты в своём уме? – попытался я пресечь его намерения. – У тебя же первая брачная ночь.

Но Славу переупрямить было крайне трудно. В нём текла казачья кровь. И мы отправились на прогулку. Слава пообещал, что через полчаса он уже придёт в норму и вернётся.

Ночь была лунная. Мы шли тёмными окраинными улочками, которые ещё сохранили дух станицы, и вдруг перед нами замаячила какая-то тёмная и не вполне трезвая личность, находящаяся примерно в таком же состоянии, как и мы.

– Я заблудился. Вы не знаете, где улица Лунная?

– Лунная? – переспросил Слава. – Ты что, с Луны свалился? У нас в Невинномысске такой улицы нет.

– Как нет? – удивился мужик. – Есть!

– Я тут каждый закоулок знаю, – начал спорить Слава. – Нет такой улицы.

– Может, и нет, – согласился мужик. – Может, это народное название.

– Какую ещё такую «Лунную сонату»? – настал черёд удивиться мне.

– Нормальную. Градусов под шестьдесят.

Это была подсказка. Слава врубился.

– Теперь я понял, – сказал он. – Я знаю это место. Тётя Клава действительно гонит самогон, но продаёт его из конспирации только по ночам. Поэтому его, наверное, и назвали «Лунной сонатой».

Слава привёл нас к дому самогонщицы. Мужик взял бутылку первача и солёный огурец на закуску. Он угостил нас, и мы отметили хорошее качество «Лунной сонаты».

У калитки нас встречала очень сердитая Лариса.

– Откуда вы такие хорошие? – спросила она.

– Почти с Луны, – гордо ответил я. – А что, разве не видно?

На второй день свадьбы Слава на вопрос, как он себя чувствует, ответил так:

– Первая брачная ночь была перенесена по техническим причинам.

ОНИ НЕ ВЕРИЛИ

Брат Кочубея был тогда ещё жив

В 1957 году прах Ивана Кочубея, повешенного белогвардейцами, был торжественно перенесен со старого кладбище на новое.

Когда вскрывали братскую могилу, где были погребены тела Кочубея и большевиков, казнённых ранее, туда, кроме родственников Кочубея, никого не допускали. Опознавание по остаткам одежды производила сестра Ивана Антоновича.