Нижегородские клады. Легенды и действительность

Слишком уж много всяких негативных впечатлений наслоилось одно на другое за этот безумный день.

Перед рассветом он внезапно проснулся, услышав чьи-то медленные шаркающие шаги. Кто-то ходил по избе, гремел чем-то железным. Сквозь щели в бревнах, некогда заткнутые мхом, пробивался слабый голубоватый свет.

Иван с палкой наперевес — он всю ночь не выпускал её из рук — подкрался к двери. Она со скрипом открылась. Но внутри никого не было. Только какое-то странное светящееся облако.

Шурыгин присмотрелся внимательней.

Облако было не облаком, а фигурой старика с длинной седой бородой. И этот старик, устремив свой незрячий взор на «божьего человека», приближался к нему, растопырив свои костлявые руки.

Иван отпрянул и изо всех сил хряснул наглое привидение палкой. Но это его не остудило. Дубинка прошла сквозь прозрачного, как нож сквозь масло. И призрак продолжал свое размеренное поступательное движение, норовя заключить непрошеного гостя в свои смертельные объятья.

Шурыгин бросился бежать, то и дело оглядываясь, пока не провалился по пояс в зыбкую торфяную жижу.

Хорошо, что рядом росла осинка — Иван ухватился за её низко свисающие ветки и выбрался из вязкой ловушки. Призрак старика исчез.

Он прыгал с кочки на кочки, пока не почувствовал под ногами каменистую землю. И тут небо снова разразилось дождем, солнце пробилось сквозь тучи, и радуга закрыла полнеба. Ее «рог» касался земли буквально в двух шагах от Шурыгина…

Золото в кулаке

Вадим Супрунов — тракторист. Найти его было трудно.

Механизаторов сегодня на селе не хватает, профессия дефицитная. И он с утра до позднего вечера занят.

Я разбудил его ранним воскресным утром. Вадим отсыпался за всю неделю. Но когда речь зашла об Иване Шурыгине, ворчать, что ему поспать не дают, перестал.

— Всю жизнь свою буду жалеть, что не пошёл тогда с Иваном, — сказал он. – Он меня звал на Шайтаново болото, куда снова собрался. Там, дескать, клад зарыт, он это точно знает. И даже уточнил, какой. Будто бы похоронили там золотоордынцы какого-то своего военачальника, а вместе с ним — коня в золотой сбруе.

Супрунов грешным делом подумал, что у Шурыгина очередное обострение. Сослался на занятость. И Иван, прихватив с собой лопату, отправился на поиски клада в одиночку.

— И снова пропал, — говорит Вадим. — Нет его и нет. Я забеспокоился. В принципе, знал, где его искать. И нашёл. Мертвого. Рядом — лопата, яма вырыта, в яме — пустая ржавая жестяная коробка. А в руке и Ивана зажаты золотые стремена.