Час негодяев

…

– И дал вот это видео…

Я вставил карту памяти в телефон, включил запись…

Съемка из гостиничного номера. Движение, какой-то назойливый шумовой фон. Открытое окно, трепещущие шторы серого цвета.

Человек, у него карабин «СКС» с оптическим прицелом и глушителем, он одет в толстовку и стреляет через окно – под углом вниз. Лица не видно. Потом снова движение, крик: «Окно закрывайте!» По-русски.

Запись обрывается…

– Вы хотите сказать, что это запись двадцатого февраля?

– Я ничего не хочу сказать.

Посмотри на таймер, там все есть…

Я выдохнул. Спокойно… Собственно, я никогда не сомневался, что рано или поздно всплывут записи действий снайперов в тот страшный день… просто потому, что на Украине не бывает иначе, здесь все кидают всех и все страхуются на случай кидка как только могут. Такого рода записи – убойный, стоящий огромных денег компромат, и вряд ли тем, кто обеспечивал действия снайперов, это не было известно. Вопрос – а что потом?

– Я как-то связи не вижу. Такие записи всплывали и не раз.

– Да. Вот только Борис Тищенко на следующую встречу, на которой мы, кстати, планировали дать согласие, не пришел. По нашим данным, он вылетел в Грецию, а оттуда – куда-то еще.

– Вряд ли он будет делиться с сыном.

– Попытка не пытка. Хорошо. А что с Вячеславом?

Матвеичев достал еще одну бумагу и протянул мне.

– Узнаешь?

Я впился глазами в картинку.

Это было фото, сделанное то ли цифровым аппаратом, то ли цифровой камерой, явно из окна гостиницы «Украина».

Это была площадка перед Жовтневым палацем, окна торца здания выходят на нее. Мой взгляд сразу выделил группу людей, они были в центре, и среди них одного, в куртке-парке. Я ее узнал. Потому что это была моя куртка.

– И что?

– А вот это снято камерами наблюдения отделения банка ВТБ в Днепропетровске…

Я всмотрелся в следующую картинку. Один из людей был обведен красным маркером.

– Это не он.

– Он. Мы прогнали через компьютер.

– Это не он!!!

– Он, – безжалостно сказал Матвеичев, – твой сын не погиб в тот день.

Он жив до сих пор. И каким-то образом связан с этой историей.

– Этого не может быть… Просто не может быть…

– Может. – Матвеичев говорил жестко, словно гвозди вколачивал. – Ты забыл, чему нас учили? Не может быть – последние слова алфавита…

Мой сын Вячеслав, единственный сын, пропал без вести двадцатого февраля в Киеве, где-то в районе Европейской площади. Вместе с ним пропали еще четыре человека – вся их пятерка.