Ворошиловский меткач

Перед самым приходом немцев узнали о его смерти, мама плакала, соседки утешали. Я ничего не понял тогда…

Мама открыла (помогал ей какой-то мужчина, он с нами не пошёл) парадные двери, ведущие из гетто… У неё были кой-какие ценности. Видел, как зашивала в одежду. Два кольца, цепочка. Наверное, золотые вещи. Тот день врезался в память. Сухой. Весна в разгаре. Мама предупредила и наказала: она с сестрёнкой пойдёт впереди, я с братиком на приличном расстоянии держусь за ней, если её вдруг остановят, мы ни за что не должны приближаться и звать её «мама».

Будут допытываться, расспрашивать, мы должны говорить: не знаем, это чужая тётя. В любой тревожной ситуации идти не к ней, наоборот – поскорее уходить.

Миновали городок, и уже на самой окраине, у последних домов, маму остановили. Наверное, полицаи. Начали что-то расспрашивать. Страшно хотелось подойти, братик потащил за руку. Метров пятьдесят было. Я его дёрнул: стой! Мама пошла с полицаями. Запомнилось – не обернулась. Если бы посмотрела на нас, наверное, бросился бы следом, не выдержал.

Остались с братишкой. Я ведь толком не помню, как его звали. Кажется, Моней. Ни матери, ни сестрёнки больше не видел никогда. Мы побрели куда глаза глядят. Где дадут кусок хлеба, где картошку, где-то покормят. Ночевали в заброшенных сараях, в поле, на огородах. Как-то начал вспоминать, а как мы первую ночь без мамы провели? Нет, стёрлось из памяти. Беспризорниками шли весну, лето. Направление держали на восток. Я понимал, там наши – советские, красные.

Однажды напоролись в лесу на людей. Свернули с дороги, углубились по тропинке в чащу. Вдруг – люди. Партизанским отрядом не назовёшь. Хотя были с оружием многие, скорее – просто скрывались от немцев. Кто-то из плена сбежал, у кого-то часть разбили… Были женщины и дети. Не организованный отряд, а группа людей объединилась и скрывалась в лесу. Никаких боевых действий, операций возмездия не вели. Скрывались и жили. Немцы были не везде, не во всех населённых пунктах стояли. Может, местные и знали про людей в лесу, но не выдавали до поры до времени.

Жили в землянках, шалашах. Днём не разрешалось курить, огонь разводить. Ночью делали костры и следили, чтобы дым не шёл вверх – стелился. Приспособления делали, всякие навесики. Леса в тех местах смешанные.

Мы с братишкой продолжительное время жили с ними. Понимали, надо кормиться, искать еду. Ходили в ближайшие деревни с котомками, просили милостыню, что-то добывали, в отряд приносили.