Запредельные силы: На пути к истреблению

Не все тайны стоит раскрывать, но почему-то за последние часы он изменил свое отношение к Александру. Тот же воспринял паузу, как предлог продолжать.

– Можно было бы предположить, что у вас был предок, давний предок моего типа. Не меньше, чем сто – сто пятьдесят лет назад. И тогда все было бы логично, если бы ты не отреагировал на меня так резко. Ты ведь уже сталкивался с чем-то подобным и совсем не в своих книгах.

– Не трожь книги, – нахмурился Василий, недовольный тем, что разгадка лежала на поверхности.

– О книгах позже, – невозмутимо продолжал Александр.

Чернов встал и направился к шкафу. Он прошелся пальцами по корешкам книг и обернулся к Александру. Взгляд его был полон грусти.

– Я начал их собирать просто так, от скуки, когда еще преподавал историю. Я был молод и считал, что от нас очень много скрывают, выдавая сухой остаток знаний за «официальную историю». И тогда я заинтересовался действительно старыми книгами. Раньше их было не очень много, потом, уже в девяностые и нулевые их стало больше.

– Тебе ли так говорить, – хитро улыбнулся Филимонов. – Я люблю истории. Сейчас мы никуда не спешим, поэтому я могу тебя выслушать.

– Словом, в этих книгах то, что официальные историки предпочли оставить за бортом. Полагаю, с этим ты и сам знаком и отлично понимаешь, сколько культурных пластов, событий, народов было просто забыто. В том числе и не вполне объяснимых.

– Разумеется, понимаю. Не удивлюсь, если где-то в этих книгах мельком, в двух словах рассказывают про таинственных людей или загадочных животных.

– Тут ты прав. Мы вчера с Палычем, – старик сглотнул ком в горле и закашлялся – читали. Про Петербург и черного пса. Автор – итальянец. Не о тебе ли речь?

– Обо мне, – честно признался Александр. – Но все я тоже помнить не могу. Больше тридцати веков запомнить очень сложно, даже для меня.

Старик вздрогнул и натянуто улыбнулся, рассеянно поглаживая книги.

– Когда у меня родился сын, – продолжал Василий, – я радовался, как может радоваться любящий отец. – Он отошел к окну, глянул вниз и вернулся обратно в кресло. – И, конечно же, я хотел, чтобы мой сын продолжал мою работу. Поиски правды. Даже самой невероятной.

– И он присоединился?

– Да, к сожалению, он присоединился. Стал таким же, как я. Даже лучше. Больше половины этих книг – его работа. Он их нашел. Изучал, делал записи.