Бетховен

Сегодня после концерта он ожидал, что о новой сонате он

услышит хоть что-нибудь, но все молчат. Говорят о пустяках, шутят, но о сонате ни слова.

– В ближайший понедельник проводы добровольцев и мы организуем еще один концерт по подписке.

Со словами Лихновского все согласны.

– Но один Шуппанциг с ребятами «погоды» не сделают, -ответила графиня Тун.

Лихновский поморщился.

Теща, словно в отместку неизвестно кому и за что, добавила:

– А вы, Людвиг, еще и походную песню написали, кажется.

– Да,«военная песня австрийцев».

храни императора Франца». Но я не знаю, как это поможет нашим героям.

– После Риволи и Арколя вряд ли, -заметил Разумовский.-Ох, и доиграемся мы с нашим Карлом!

– ОНИ, я слышал, даже календарь заменили: теперь у них вместо апреля и октябры- нивозы,

жерминали и термидоры, -заметил Лихновский с улыбкой превосходства. С его ростом и комплецией это легко.

– Говорят, на полях планируется освящение знамен? -спросил Людвиг.

Он сам не знал чему верить больше. Слухи действительно самые тревожные.

– Обсудите с Шуппанцигом программу, -посоветовал Карл Лихновский.

– Можно исполнить мой квинтет для фортепиано и духовых, он не плохо сыгран был в первый раз у Шуппанцига, а сейчас тем более.

Разумовский склонился к уху Людвига, тихо произнес:

– Слышал, что Гайдн остался недоволен этим квинтетом. Не пойму-почему.

– Он хочет, чтобы я писал на изданных работах»ученик Гайдна».

– Папе нельзя отказывать, -раздался за спиной голос.

Людвиг повернулся. Перед ним стояла подруга его боннской юности Кристина Герарди.

Сердце Людвига дрогнуло. Никак не ожидал увидеть эту красотку в салонах. Впрочем, ничего

удивительного, с ее голосом и не петь-это преступление.

– А я к вам, Людвиг с подарком.

Кристина без предисловий протянула Людвигу несколько листков. Стихи.«Вздох», «Мольба».

– Это Хелти? -спросил Людвиг.

– Не только. Готовиться мой первый концерт в Вене, а вы первый из наших композиторов.

– То есть-модных

Вместо ответа Кристина лучезарно улыбнулась.

– Наша малышка скоро выходит замуж, -подсказал Франц Вегелер.-И репертуар у нее подходящий.

– Неужто так плохо? Мольба, вздохи… Я-то думал, что будет радость, смех и солнце. Кто же

этот счастливец?

– Йозеф Франк, врач.

– Отец его Иоганн, тоже врач?

– Да.

– Ну тогда жить вам до ста лет.

К их маленькой компании подошел Карл Лихновский под руку с Андреасом.