Бетховен

Что-то назревает там, за Рейном. Это

ощущается в разговорах, газетах, университете, в который Людвиг записался с новым другом, художником Кюгельгеном, в общественных библиотеках и читальнях. Пришел новый австрийский император, и какие-то неясные надежды будоражат умы. Но это там, в Вене, а здесь, в Бонне, все тот же затхлый мирок интриг, слухов, домыслов и басен. Сейчас Людвиг сидит в тесном кружке друзей в маленьком ресторанчике вдовы Кох, потягивает пиво и ждет, когда Фран Вегелер выскажет свое мнение.

Сейчас уже осень, не так и жарко, но в этом небольшом ресторанчике многолюдно и душно, а девица улыбается и подносит очередную кружечку друзьям.

– Еще по одной? -лукаво спрашивает Кюгельген,

– Если она еще раз наклонится и примет сдачу… -соглашается Людвиг.

Словно угадав желание, красотка с тремя бокалами низко склоняется над друзьями, несколько мелких копченых ребрышек для закуски и салфетки на стол.

– Что-то еще?

Все трое дружно выдыхают.

– Да, -говорит Людвиг.

– Да-да, -говорит Кюгельген.

Старший среди них- Вегелер, – молча откладывает листок, который принес Людвиг.

– От этой бумаги нет теперь толку, надо составить новую.

– Поэтому я и пригласил тебя, я не мастак в прописях и словесности.

«Придворный музыкант ван Бетховен честь имеет доложить, что продолжительная и упорная болезнь жены привела его в крайне плачевное положение, он был принужден заложить и продать все свое имущество, так как лишен ныне вместе со своими малыми детьми средств

к существованию. Поэтому он покорнейше умоляет о выдаче ему ста талеров».

– Я не удивляюсь, что наш Макс Франц уже год молчит, -заметил Вегелер и отложил

записку.-Ты говорил с Вальдштейном?

Людвиг согласно кивнул.

– Не смотри в ту сторону, дружище, -просто произнес Кюгельген и снова глубоко вздохнул.

– Не мой уровень?

– Не НАШ, -кратко ответил Вегелер и тихо добавил:-Там племяша нашего Бальдербуша

ошивается.

Франц Вегелер был вхож в высокие боннские круги и имел более полную информацию по такому вопросу. Вся компания еще раз глубоко выдохнула. Все трое рассмеялись.