Бетховен

– Отец… да… это хорошо…

– Я играю с листа, -хвалится Людвиг и добавляет:-Мне скоро шесть.

– Ты и считать умеешь.

– Папа говорит, что без счета музыканту нельзя.

– Это он прав. Пойдем…

Они спускаются вниз. Уже у порога церкви ван Эден говорит:

– Если хочешь-приходи. Я тут каждый день с утра до вечера. Где найти ты уже знаешь.

Дома Людвига ждал еще один сюрприз. Рядом с отцом и матерью высокий молодой человек, очень похожий на его мать. Тот же светлый открытый лоб, тот же нос с маленькой горбинкой и та же улыбка-мягкая, ласковая.

Отец первым представляет друга.

– Франц Ровантини, скрипач.

Франц наклоняется к Людвигу.

– А мы немного родственники с твоей мамой, а значит и с тобой.

Наверное нужно поклонится, но Людвиг уже достаточно взрослый и просто подает ему руку.

– Вот и познакомились. Ты ведь не умеешь играть на скрипке? Знаю-не умеешь. Вот этим и

займемся.

Про себя Людвиг думает: «Если он такой же учитель, как и этот Пфайфер, то лучше сразу утопиться в Рейне и не мучится».

Но дядя Франц не таков. После часа занятий Людвигу совсем не хочется выпускать из рук скрипку. Вероятно у всех родственников матери такой легкий спокойный характер и просто талант к обучению. С этим долговязым приветливым

человеком можно дружить. Даже маму он называет-Елена, по-родственному.

В свободное от занятий время Ровантини нахваливает инструмент.

– Вот. Скрипка. Не клавесин, не виолончель, и не контрабас, и не орган. Всегда с тобой, всегда под рукой: свадьба, похороны, дождь, снег, а она всегда с тобой.

И всегда кусок хлеба и уважение. Понял?

Уже за столом, во время ужина, Иоганн показывает Ровантини важный документ.

– Вот, пришло на прошлой неделе.

«На просьбу Иоганна Бетховена выдается это удостоверение в том, что он может воспользоваться 60 имп. Талерами выдаваемыми матери его, вслед за имеющей рано или поздно последовать смертью.

5 июня 1775 года.»

– Ну, это лучше, чем ничего, -соглашается Ровантини.

Лучше? Ты на ее живот посмотри. Скоро нас будет еще больше.

Магдалена уже не шутит. Держа на руках годовалого Каспара, другой рукой пытается накормить его. Людвиг молчит. Он знает, что рано или поздно, но ему придется пойти в обычную школу, в какую ходят все дети его круга и, значит, времени на музыку останется

еще меньше. Жаль, так хочется еще раз оказаться рядом со стариком органистом, самому

попытаться играть на таком огромном инструменте.