Наполеон. Заговоры и покушения

Жирондисты были сторонниками демократических идей, пламенными защитниками свободы и революции, но им недоставало умения организоваться, не хватало смелости и решительности в действиях.] и монтаньяры[2 - Монтаньяры (гора) – политическая партия, получившая такое название из-за того, что в зале заседаний занимала верхние ряды. Ее вождем был Жорж Дантон. Партия отражала интересы «новых богачей».], причем главной силой последних были якобинцы[3 - Якобинцы – крайне левая политическая партия, склонная к революционному террору и сильная своей дисциплиной.

Название получила по имени монастыря доминиканцев, в здании которого собирались ее представители. Ее вождем был Максимильен Робеспьер. Его казнь в 1794 году положила конец господству якобинцев. Слово «якобинец» стало нарицательным для обозначения фанатиков-демагогов.].

В 1792 году в Париже вспыхнуло восстание, и Законодательное собрание постановило отрешить короля от власти и взять его под стражу. Для решения вопроса о будущем устройстве Франции было решено созвать чрезвычайное собрание под названием Национальный конвент.

В Конвенте жирондисты занимали уже правую сторону, левая же состояла из якобинцев-монтаньяров.

Писатель Виктор Гюго характеризовал Конвент так:

«Бок о бок с людьми, одержимыми страстью, сидели люди, одержимые мечтой. Утопия была представлена здесь во всех своих разветвлениях: утопия воинствующая, признающая эшафот, и утопия наивная, отвергающая смертную казнь. <…> Одни думали только о войне, другие думали только о мире».

Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что, по сути, и жирондисты, и якобинцы были демократами и республиканцами. Но если первые были горячими защитниками свободы личности и опасались усиления могущества государства, пусть даже в самой республиканской форме, то вторые стояли за политику устрашения («террор»), за придание государственной власти самых неограниченных полномочий и за подавление стремления к личной свободе. В сущности, якобинцы возобновляли в форме республиканской диктатуры правительственную практику старой монархии.

При этом их партия была отлично организована и дисциплинирована, тогда как жирондисты в большинстве своем действовали вразброд. Впрочем, их положение во Франции, всем своим прошлым более подготовленной к повиновению силе, чем к свободе, было предопределено.

Конвент сосредоточил в себе все ветви власти: и исполнительную, и законодательную, и судебную. Фактически он правил государством, как абсолютный монарх.