Маркиз де Сад. Великий распутник, скандальный романист или мечтатель-вольнодумец?

Короче говоря, среди сослуживцев он в конечном итоге приобрел репутацию «негодяя». И что характерно – сослуживцами его были такие же молодые ребята, которые отнюдь не отличались образцовым поведением.

В романе «Алина и Валькур», считающимся автобиографическим, маркиз де Сад приводит следующую историю:

«Наш полк стоял гарнизоном в Нормандии, там начались мои несчастья. Мне шел двадцать второй год, занятый до тех пор военной службой, я не знал моего сердца, не подозревал, что оно так чувствительно.

Аделаида де Сенваль, дочь отставного офицера, поселившегося в городе, где мы стояли с полком, сумела победить меня.

Я ее любил, так как мне необходимо было обожать все то, что имеет сходство с созданным мной идеалом: это оправдывало мое увлечение, но вместе с тем было и причиной моего непостоянства.

В гарнизонах есть обычай каждому избирать себе любовницу, но смотреть на нее как на божество, поклоняться ей от безделья, бесцельно и безрезультатно, и оставлять ее без сожаления, как только над полком развернутся знамена.

Шесть месяцев прошло в этой иллюзии, наслаждения не охладили любовь, в опьянении наших отношений был момент, когда мы хотели бежать на край света. <…>

Но рассудок взял верх, я начал думать, и с этого рокового момента для меня стало ясным, что я любил ее совсем не так сильно. <…> Полк ушел, мы простились: лились потоки слез; Аделаида напомнила мне мои клятвы, я подтвердил их в ее объятиях, <…> и мы все-таки расстались.

Удовольствия столичной жизни мало-помалу вытеснили образ Аделаиды из моего сердца. <…> Сердце не оказывало мне никаких препятствий, и я уступил без сопротивления, без угрызений совести. <…> Аделаида об этом скоро узнала. <…> Трудно описать ее горе: ее любовь, ее чувствительность, ее самолюбие, ее невинность, все то, что доставляло мне наслаждение, обратилось в ничто, не оставив следа в моем сердце.

Два года прошло для меня – в удовольствии, а для Аделаиды – в раскаянии и отчаянии.

Она написала мне однажды и просила единственной милости: поместить ее в монастырь кармелиток. Тотчас, как только я это устрою, она покинет дом отца и придет «лечь живою в гроб, приготовленный для нее моими руками».

Совершенно спокойный, я шутя отнесся к этому ужасному плану молодой девушки и посоветовал ей забыть в узах Гименея сумасбродства любви. Аделаида мне не ответила ничего. Но через три месяца я узнал, что она вышла замуж.