Иван Грозный. Жены и наложницы «Синей Бороды»

Холод охватил его с затылка до ступней, а ум боролся с одной только мыслью: как выбраться из-под зверя. «Нет, из-под такого не вывернуться, уж больно здоров. Это конец», – пронеслось в голове.

И все же человек напряг все свои силы, резко, до хруста в суставах, дернулся в бок и выскользнул из-под мохнатой туши. Откатился в сторону. Но медведь не дал ему передохнуть. Рассвирепев, он поднялся на задние лапы и навалился снова. На задних лапах он казался исполином рядом с человеком. Но тот и не думал сдаваться. В неравной борьбе за свою жизнь он выл от боли и ярости, пытался сбросить страшного зверя, тряс головой из стороны в сторону, совершал судорожные движения телом… Но все бесполезно.

Через минуту то, что еще совсем недавно было человеком, лежало пластом в луже крови с неестественно вывернутой сломанной ногой и глубоко разорванным боком.

Иван Грозный, по обыкновению сидевший на Красном крыльце, залился хохотом и крикнул:

– Хорош у меня новый шут! Вот распотешил, так распотешил!

Это было 11 апреля 1547 года, а на следующий день в Москве вспыхнул жуткий пожар, продолжавшийся около трех месяцев и превративший две трети Москвы в обгорелые развалины.

* * *

С детства Иван Васильевич проникся недоверием к окружавшей его знати. И даже когда он подрос, это недоверие по временам продолжало прорываться наружу.

А выделял он немногих, в частности, Алексея Федоровича Адашева, который был старше его и успел посмотреть мир.

Этот Адашев был сыном незначительного по происхождению служилого человека Федора Григорьевича Адашева. Впервые его имя упоминается в связи с царской свадьбой, где он был ложничим, то есть стелил брачную постель государя и сопровождал новобрачного в баню.

Тогда в бане с Иваном Васильевичем мылись его самые близкие люди – князь Юрий Васильевич Глинский, князь Иван Федорович Мстиславский, брат Анастасии Никита Романович, а вместе с ними и Алексей Адашев[4 - По традиции на свадебный пир собиралась родня, а жена Алексея Адашева Анастасия происходила из рода дворян Сатиных, которые, в свою очередь, были в родстве с одним из братьев царицы.

В 1550 году царь пожаловал Адашева в окольничие и при этом сказал ему речь, по которой всего лучше судить о его отношении к любимцам:

– Алексей, я взял тебя из нищих и из самых молодых людей. Я тебя пожелал, и не одного тебя, но и других таких же, чтобы вы утолили мою печаль.