Ветер времён

Прыгнув со скалы, он задел торчавший камень и сломал об него ключицу. Но в воду протекавшей на дне ущелья реки он вошёл удачно. Бурная горная река несла его с большой скоростью, ударяя о камни и подбрасывая на перекатах. Наконец, она вышла на равнину и успокоилась, прибив к отмели бесчувственное тело.

Его долго лечили и выхаживали. Кризис миновал, но жизненные силы всё никак не возвращались. Если бы он был молодым… Но в возрасте генерала простого лечения было не достаточно.

Медвежьи: жёлчь и жир. Вот то, что могло вернуть силы человеку, который хотел уйти от войны, но к которому она пришла сама.

Запретив воинам вмешиваться, Кальтэ с копьём в руках сам пошёл на медведя. Ему нужно было это. Это или что-то ещё. Он точно не знал. Горечь, досада, жажда мести… Всё это не давало ему успокоиться. Перед глазами стояли останки сгоревшего дома.

Вождь и его воины прочесали тогда всё плато, все склоны и прилегающие леса. Но, его сестру и племянника так и не нашли. Нашли только одно тело – переодетого в мохэ танского солдата, брошенного в спешке своими.

С горящей ненавистью в глазах и издавая при этом звуки, похожие на звериный рык, Кальтэ рубил это тело своим огромным топором. Но облегчения душе это не приносило. И сейчас, сразив медведя, у которого, учитывая терзающую ярость вождя мохэ, не было никаких шансов, Кальтэ немного успокоился. Осознание того, что добытое средство поставит брата Ыльчи на ноги, облегчало и настраивало на спокойные и рациональные мысли.

«Мы их найдём, брат! Обязательно!» – Качаясь в седле, Кальтэ в первый раз за долгое время улыбнулся.

Глава 3

Трёхлапый ворон. Древний символ, созданный на заре основания царства Когурё. За шесть столетий его изображали неисчислимое количество раз. В дереве, камне, бронзе… Рисовали на бумаге, на ткани. Выливали из золота.

В последнем варианте он выглядел как-то более значимым и недосягаемым. Но, несмотря на это, он был здесь. Вписанный в окружность медальона, он лежал в детской ладони и поблёскивал на солнце.

Больше суток, постепенно возвращаясь из своих потусторонних скитаний в реальный мир, Доксун пролежал на соломенной циновке в бараке. А утром пришёл Мастер и положил у его изголовья маленький кожаный мешочек.

– Забирай! Он действительно твой. – Присев на корточки, мужчина пристально посмотрел в глаза мальчика. – Теперь вижу – ты его не украл. И, наверное, – Мастер усмехнулся, – ты его получил не просто так.