Лепестки Мугунхва

– Ты стала совсем кореянкой, дорогая Чулуунцэцэг![1 - Чулуунцэцэг – каменный цветок (монг.).]

Она сердито замахнулась на него шёлковым веером, и он с притворным испугом отскочил в сторону, чуть не запнувшись о висевший на поясе широкий кривой меч в инкрустированных драгоценными камнями ножнах.

– Я же просила больше не называть меня так! За три года пора бы выучить мое новое имя.

– Сокхва![2 - Сокхва – каменный цветок (кор.).] Тьфу! Противно звучит.

– А мне вовсе не противно. Вы же, дорогой братец, навсегда останетесь Баатарганом[3 - Баатарган – стальной богатырь (монг.

).] – степным дикарём с запахом пота и конского навоза.

– Да! Я с удовольствием вернулся бы в нашу степь, а не караулил здесь младшую сестру с её капризами!

Баатарган в сердцах кинулся было прочь, но вдруг резко остановился и, вернувшись, встал в нескольких шагах от сестры, у края небольшого пруда с лотосами.

– Ты бы поменьше бранила монголов. Если это дойдёт до нашего отца, то тебе просто отрубят голову, а мне за то, что плохо за тобой смотрел, сломают хребет и выбросят в песках.

И перестань мне выкать! Терпеть не могу эти корейские штучки!

– Если тебе и не сломают шею, то только благодаря мне!

Зачерпнув с серебряного подноса, стоявшего на маленьком восьмиугольном столике, горсть рисовых зёрен, она подошла к краю пруда и стала кормить стайку блестящих рыбок. Затем, отряхнув ладони, повернулась к брату и, скривив губы, прищурилась:

– Наш отец мудр. И в отличие от вас, молодых баранов, прекрасно понимает, что времена изменились.

Мины теснят Юаней на север. Многие здесь, в Корё, воспряли духом. Если что – то начнётся, наш монгольский гарнизон нас не спасёт. И с севера помощи ждать я бы теперь не стала. Так что наш единственный шанс удержать здесь власть… – молодая королева, глядя в изящное зеркальце с нефритовой ручкой, поправила брошь в причёске, – это стать корейцами.

От этих слов Баатаргана передернуло. Немного растерянный, он опустился на каменный парапет, окаймляющий пруд, и задумался. По правде сказать, все его романтические слова о степи были всего лишь показной бравадой.

Он и сам чувствовал, что уже не сможет расстаться со столь комфортной жизнью. Чулуунцэцэг подошла ближе и присела рядом с братом.

– Всё это очень важно. И меня очень беспокоит наш план. Так всё же, как ты думаешь, не догадается он? Ведь три года я была бесплодной.

Растерянное выражение на лице молодого монгола сменилась озорной ухмылкой:

– Мужья обычно очень недогадливы.