Лепестки Мугунхва

Правда, я слышал, как их командир, этот Вэйшан,[12 - Вэйшан – большая гора (кит.).] сказал нашему генералу, что весь его отряд подобран из «тумэна[13 - Тумэн – воинское подразделение численностью 10 000 чел.] неистребимых».

– Да ну! Вот это да! А я и смотрю, странные они какие – то. Ни с кем не разговаривают, даже между собой. На привале сидят и молча жуют.

– Они раньше в монгольской армии наёмниками были. Говорят, полмира с монголами прошли.

– Кстати, о монголах. Зачем ко мне этого мальчишку прицепили? Ну, какой из меня наставник? Да ещё монгольчонка.

– Ты это про Тургэна?[14 - Тургэн – быстрый (монг.).] Да какой он монгол? Разве что родился монголом да имя у него монгольское. Вэйшан сказал, что он у них с раннего детства при военной школе дворцовой стражи. И жил там же, и учился, вместе со всеми. Да и не такой уж он и мальчишка. Ты себя в пятнадцать лет вспомни!

– Ну, сравнил! У меня?то и тогда уже здоровья было! А этот худой совсем. На что он может сгодиться?

– Так если и я худой, то ты и меня в никудышные за – пишешь?

– Ну-у… В никудышные не запишу, но если на копьях с тобой начнём, то я тебя …

– Эй – эй! А ну?ка, стой! Ты чего это распетушился?! Ты забыл, что я на десять лет тебя старше? Ты должен быть ко мне почтительным и называть меня «учитель»!

– Это почему?

– Потому что я раньше тебя родился.

– А! Кун Фу – Цзы?! Ну, тогда ладно. Только и мальчишка этот, Тургэн, пусть тогда меня тоже учителем называет. Я ведь старше!

– Ну, пойди и скажи ему!

– Пойду и скажу!

– А не боишься, что он тебя сразу мечом ка – ак саданет?! У них, у монголов, это запросто.

Чольсок нахмурился, но тут же облегчённо вздохнул и заулыбался:

– Да нет. Ты же сам сказал, что он при китайском дворце рос. Значит, парень культурный.

Чольсок не замечал, что озорные искорки в глазах Пингюна уже готовы были вырваться вместе с хохотом наружу.

ГЛАВА 3

Рисовое вино тонкой струйкой плавно вытекало из маленькой керамической бутылочки точно в центр такой же маленькой чашечки. Мужская рука, державшая бутылочку, была такой белой и гладкой, что любому постороннему наблюдателю было понятно, что жизнь этого человека сложилась хорошо.