Встречный бой штрафников

Я тоже думал, что все, отвоевался. Подлатают, подкормят. Полежит в тепле и холе, на девок посмотрит.

Вскоре через позиции Седьмой роты с упругим шелестом пролетел тяжелый снаряд. И сразу стало понятно, что заработал корректировщик, оставленный на нейтральной полосе.

– Эх, ектыть! И хорошо ж лупцуют! Вот, Андрей Ильич, когда атаковать надо. Сейчас бы мы до деревни живо добежали, а там крайние дворы, вот они…

– Не спеши, Кондратий Герасимович, не уйдет от тебя твоя деревня.

Мощные фугасы начали крошить линию окопов перед Дебриками, расковыривать блиндажи и раскидывать накатники.

Если бы старшему лейтенанту Нелюбину отдали приказ взять Дебрики и обеспечили усилением, хотя бы минометами и несколькими противотанковыми пушками на случай, если придется выкуривать немцев из дотов, он бы давно этот приказ выполнил. Но штабу полка нужны были какие-то другие результаты. Ладно, начальству виднее, как всегда, когда приказы, исходящие из вышестоящих штабов, на его взгляд, противоречили здравому смыслу, решил для себя Нелюбин.

Иванок лежал за обгорелым мотором бронетранспортера и наблюдал за тем, что происходило в деревне. Лейтенант делал свое дело, постоянно передавал по рации координаты огневых точек.

Вот загромыхал из дота справа от дороги крупнокалиберный пулемет. Трасса ушла выше. Немецкие пулеметчики провожали отходящих красноармейцев.

Наконец-то Иванку нашли снайперскую винтовку. Не кто-нибудь, а лично командир полка майор Лавренов вручил ему новенькую «мосинку» с отличной усиленной оптикой.

Перед выходом на задание Иванок сходил в полковой госпиталь, разыскал Тоню и выпросил у нее старую простыню. Затем отбелил ее в хлорке, порвал на полосы и тщательно обмотал бинтами и ствол, и приклад, и даже ремень.

И вот теперь он лежал, слегка нарушив сугроб, наметенный к мотору с подветренной стороны, и наблюдал в «трубу» за тем, что происходит в деревне.

Гаубицы распахивали оборону немцев с такой силой, что даже здесь, в поле, шевелилась стерня и осколки с шипением падали то с недолетом, то с перелетом, то щелкали по рыжей броне «гроба» и отлетали, обессиленные, как битые черепки.