Выживший: Зима близко. Том 2

Разумно было бы дождаться посещения Монастыря, если только не появится человек, который мне прямым текстом сообщит то, что мне необходимо знать о собственном прошлом.

Пока таких личностей на горизонте замечено не было, а прошлое мое не так сильно волновало меня с тех пор, как я увлекся развитием Рассвета.

И сейчас предпочел заняться… кирпичами.

Солнце поднималось все выше, но осенний свет не давал слишком много тепла и потому погода была идеальной для работы с глиной. Нет ветра, нет жары – материал не пересыхал и оставался пластичным в течение долгого времени.

Йон рассказал, как мешать глину с песком, чтобы получить оптимальную консистенцию. И мы послушно следовали его советам.

Для работы ему уже привезли две или даже три телеги песка – похоже было, что Йон планировал развернуться здесь основательно. И что бы получилось, случись беда, пока тот работал в полном одиночестве?

Что случилось уже не вернуть, успокоил я себя, чтобы мысли не донимали меня очень уж сильно. Процесс создания кирпича требовал немалых усилий, потому что глина даже с песком оказалась очень густой и потому замешивали ее мы втроем, каждый работая на своем «участке».

Потом пришлось разделиться. Мы с Авроном принялись закладывать материал в форму, а Маринек продолжил работать руками, пополняя запасы. Но получалось это у него гораздо медленнее.

Даже здесь, в таком простом процессе, как заготовка кирпича, мы столкнулись с необходимостью использования каких-либо механизмов. Мне бы очень хотелось, чтобы глину замешивали не мы сами, а использовалось что-то более производительное.

– Как у вас относятся к изобретателям? – спросил я Маринека между делом. – К тем, кто всякие улучшения придумывает?

– Хорошо только к тем, кто занят оружием. Сплавы, стрелы, тетивы, самострелы. Все, что делает лучше оружие и защиту от него, ценится очень высоко. У нас есть гильдия Оружейников – в ней состоят кузнецы и изобретатели, первопроходцы, которые создают новое и улучшают старое, – ответил тот, почти не раздумывая.

Я закивал:

– Понимаю. Ничего хорошего с ними не происходит. Все ради войны. Ради победы. А для людей – ничего.

– Ну, как… ничего, – поджав губы, ответил Маринек. – Живут. Работают. Платят налоги. Детей рожают. Правда, не так много, как раньше. Но живут.

– И хорошо живут?

– Почти так же, как и у тебя, знаешь ли. Работа, сон. Сон, работа.

– Только какой темп жизни у вас?

– Приличный.