Покинутая царская семья. Царское Село – Тобольск – Екатеринбург. 1917—1918

Если же и оправдывать такой способ удаления Распутина, то разве можно было его убивать в момент войны, в момент величайшего напряжения народных сил? А если решиться его убить, то разве таким низким способом, каким убили его эти господа, предательски, в спину? Такими методами пользуются лишь уголовные, профессиональные убийцы. Шарлотта Корде[7 - Шарлотта Корде – дворянка, убившая из политических соображений деятеля Великой французской революции Жана Поля Марата.] так не убивала. Об этом следовало бы подумать сиятельным убийцам, так как даже убийство подчас может быть красивым!

Еще менее достоин поступок князя Юсупова, письменно клявшегося в письме к государыне «именем князей Юсуповых», что не только он не убивал, но что и вообще у него в доме в памятную ночь на 17 декабря 1916 года никакого убийства не было…

Нет ничего удивительного, что Россия, дожившая до таких князей и до таких понятий о княжеском слове, дожила и до Троцкого с Лениным с циничным отрицанием старых договоров и обязательств.

Мы не были достойны такого благородного, мягкого и доброго монарха. Не надо забывать, что если Россия когда-то и была велика и могуча, то это в царствование императора Александра III, мощной рукой державшего всю страну в трепете и повиновении, и во время Петра Великого, расправлявшегося своей дубинкой со своими придворными и сотрудниками.

К сожалению, у государя не было мощной руки своего родителя, и он не унаследовал дубинки своего великого предка, и, будучи бесконечно добрым человеком, еще по наблюдению моего деда, говорившего об этом отцу, государь зачастую принимал разнородные решения, не желая огорчать докладчиков своим отказом по поводу тех или других их соображений.

Волею судеб этому искреннему стороннику мира пришлось пережить три войны. И если можно в чем-либо винить государя, и если вообще возможно такое обвинение, то только в твердом соблюдении раз данного слова даже в такой момент, когда это соблюдение было, быть может, не к выгоде управляемой им страны.

Кроме этого, государь был слишком большим семьянином, бережно охранявшим свой семейный покой, совершенно забывая, что бремя монарха зачастую не вяжется с семейным счастьем и даже подчас идет против него, что у монарха не может быть той семейной жизни, о которой привык мечтать государь.