Выживший: Строитель первого уровня

Затем прогрохотал крышкой сундука – этот звук было сложно не распознать после увиденного мной внутри хижины.

Вернувшись ко мне с комками сухой растительности и поблескивающим стержнем, Отшельник бросил в очаг на улице траву и принялся чиркать по стержню чем-то незаметным, скрытым в его ладони, высекая искру.

Вскоре все заполыхало и, сунув руку в небольшой тайник, Отшельник вытащил щепу, быстро набросал ее на огонь и уже через минуту подкидывал поленья.

– Запомнил? – спросил он, вставая на ноги и отряхивая балахон.

– Запомнил, – мрачно ответил я. – Учишь тому, чему обещал?

– Нет, учиться тебе и учиться еще очень многому. Но самое простое – огнивом разжигать костер. Понял, как?

– Высекать искру и все.

– Да, металлическим предметом ведешь и… ну-ка, попробуй сам.

С этими словами Отшельник вручил мне огниво:

– А чиркать чем?

– Так у тебя же нож! – недовольно воскликнул он и, кажется, прошептал что-то, но я не разобрал. Надеюсь, что он не высказался про мои способности. Умственные в том числе.

Я достал клинок, перевернул его тыльной стороной и неспешно провел по огниву, ощущая каждую неровность поверхности.

– Да быстрее надо! – все так же недовольничал Отшельник.

– Да я знаю, представь себе! – рассердился вконец я. – Руки болят и пальцы толком не гнутся.

– Поной мне тут еще, Бавлер! – уже грозным голосом выдал мне старик. – Я здесь больше тридцати лет и знаю, каково это. Знаю, какие могут быть еще более сложные проблемы. Когда вокруг твоего дома ходят голодные звери, потому что ты только что разделал зайца у себя на заднем дворе! И ты двое суток мочишься в угол! Так что не смей мне рассказывать про крапиву! Это мелочь! Пустяк!

– Тише, Отшельник… – у меня даже нож из руки выпал, насколько злым и раскрасневшимся стало его бородатое лицо.

– Вот костер разожжешь и поговорим.

– Отшельник! – я попытался поднять нож с земли, но кончики пальцем занемели настолько, что я не чувствовал, как тыкаюсь ими мимо клинка.

– Жалеть тебя я не буду, – отрезал он. – И не подумаю. Я зря воздух сотрясал? Здесь – жестокий мир, и мягче он точно не станет. Тем более по отношению к тебе. Поэтому взял нож, да покрепче.

Я не видел больше злости в лице старика. Но его целеустремленность в отношении меня внушала надежду, что меня не выкинут на улицу. Я видел в старике помощника. Ментора.

Не знаю, как я до такого дошел, но ему хотелось верить. По-отечески он выглядел.