Выживший: С нуля

Я перевозился в липкой смоле и ободрал в кровь ладони, но в остальном – все было отлично. Твердая земля под ногами вселяет куда больше уверенности после того, как слезешь с сосны, точно отсутствие опоры было единственной большой проблемой в моей жизни.

Дым и люди, дым и люди. Дым – это огонь и тепло. А люди… какими бы они ни были, они, вероятнее всего, примут меня без лишних вопросов. Как бы законы гостеприимства.

Хотя нормальные люди левого мужика из леса, с ножом, грязного с ног до головы, пошлют куда подальше.

Засунув нож за пояс, чтобы выглядеть не агрессивно, я едва не бежал через лес, чтобы побыстрее добраться до нужного места. Расстояние казалось небольшим, но мелькающие деревья вскоре уже вызывали дикую тошноту.

Пришлось притормозить и отдышаться. В таком состоянии нельзя долго бегать. Еще и еды нет. А что в таком состоянии, когда я хорошенько прочищу желудок, я буду делать? Лягу и буду лежать, пока меня не сожрет та же тварь, чьи следы я видел возле тела с сумкой?

Я прислонился спиной к дереву.

Но наклониться к ней я не смог, потому что по спине пробежали мурашки. Черт, и ведь не холодно же было, но…

Затем я заставил себя оторваться от сосны, которая, к тому же, оказалась вся покрытой липкой смолой не хуже веток на вершине, и, присмотревшись, увидел тропинку из черных лесных муравьев. С быстро стягивающимся разрывом в месте, где только что была моя спина.

– Ах ты ж… – и принялся срывать с себя грязную футболку.

Стянул через голову, осыпав себя грязью, и бросил на землю, а потом начал скидывать муравьев со спины, протирая ее ладонями.

Это понравилось далеко не всем, и не каждое насекомое пожелало беспрепятственно покинуть мою спину. Несколько болезненных укусов заставили меня действовать активнее: пальцы я прижимал теснее и безжалостно давил муравьев, которые не сваливались, а цеплялись за кожу.

Когда последний лесной житель покинул мою спину, я остался стоять с обнаженным торсом и десятком-двумя укусами в районе позвоночника. Еще некоторое время я пытался убедиться, что на мне не осталось никого.

Укусы слабо пульсировали и создавали ощущение, что какая-то вредная живность до сих пор на мне осталась. Да еще и руками я с трудом дотягивался – мышцы мышцами, а вот проблема с ловкостью, кажется, давала еще один неприятный эффект.