Зачем убили Сталина? Преступление века

Допустим, это произошло после того, как один из его доверенных референтов или прочей «бурлацкой» челяди, гуляя однажды с шефом по зеленой лужайке, осторожно так высказал мыслишку, что, мол, если бы во главе нашей Великой Родины стояли вы, дорогой Зет Зетович, а не постаревший товарищ Сталин, то уж мы бы этим империалистам в считаные годы показали кузькину мать! А товарищ «Z» возьми да и кивни головой… А референт тогда и продолжи в том духе, что, может быть, стоило бы подумать над тем, как бы побыстрее обеспечить товарищу Сталину давно заслуженное им бессмертие?.

Ну, и пошло-поехало…

Значило ли бы это, что товарищ «Z» понимал, почему у кого-то из его аппарата возникла такая шустрая и опасная мыслишка? Вряд ли… И, во всяком случае, не обязательно.

Но ведь и сам служилый челядин мог быть лишь одним из звеньев многоходовой комбинации, задуманной где угодно – от новенькой элитной квартиры в высотке на Котельнической набережной до старинного офиса на Уолл-Стрит.

Нет, если перебирать все достаточно вероятные версии заговора против жизни Сталина, то их можно насчитать, в различных комбинациях, не менее десятка. И для начала остановимся на наиболее простой: против Сталина злоумышляли его собственные-де соратники из его ближайшего окружения. Тем более что это и наиболее ходовая версия у различных «демократических» авторов – от Авторханова до Зеньковича.

Итак, соратники…

Но кто?

Кому из них была выгодна смерть Сталина?

Берии? Но Берия пал через четыре неполных месяца после смерти Сталина.

Маленкову? Но Маленков вместе с Молотовым и Кагановичем пал через четыре с небольшим года после смерти Сталина. Причем их падение было не в последнюю очередь обусловлено нежеланием тотально клеветать на Сталина.

Может быть, смерть Сталина была выгодна все же Молотову? Он и Микоян, как нас уверяют «демократически продвинутые» записные историки, к концу 1952 года якобы впали у Сталина в такую немилость, что могли опасаться за самоё свою жизнь.

Однако не подходит и Молотов. «Вечно второй», он никогда не был способен на серьезные инициативные действия. В записных книжках Ильфа есть почти философское наблюдение о некоем индивидууме: «До революции он был генеральской задницей.