До встречи в СССР! Империя Добра

22 октября 1721 года, после окончания Северной войны и заключения Ништадтского мира, канцлер граф Головкин на торжественном заседании Сената обратился к Петру от имени Сената с просьбой принять титул «Отца Отечества, Петра Великого и Императора Всероссийского». Пётр принял лишь звание императора, что и дало петровской России имперский статус.

Этим актом закреплялось новое европейское положение России. Однако Российская империя стала единственной империей в мире, которая развивалась и жила не под знаменем агрессии и захватов, а под знаменем создания широкого сообщества народов, самой историей и географией объединённых вокруг России.

Вооружённые силы Российской империи приходили в Берлин в ходе Семилетней войны, в Париж в ходе наполеоновских войн и позднее – вновь в Берлин, а также – в Вену, Будапешт, Прагу, Варшаву, Белград… Но они всегда уходили из Европы, не пытаясь включить чужие, не входящие в Российское Геополитическое пространство, земли в состав России. Даже в периоды правления в России ничтожных монархов, типа Александра Второго или Николая Второго, подлинному духу русской государственности отвечало не имперское, а державное мышление! Надеюсь, читатель улавливает разницу, и последняя мысль в развёрнутом комментарии не нуждается.

«НЕ БУДЕТ ли принижением смысла, значения и предназначения России её определение как империи – даже и Добра?» – размышлял я. Вот Екатерина Великая называла Россию Вселенной. Как точно! Как глубоко! И с какой любовью к России и к её народам это сказано! Однако название «СССР – Вселенная Добра», хотя и понравилось мне, выглядело туманно.

Может быть, назвать книгу: «СССР – Страна Добра»? Без иносказаний, без пафоса – просто, но – по сути. Не было в истории мира другой страны, где несколько десятилетий подряд активные сторонники и приверженцы Добра не только насчитывались миллионами (если – не десятками миллионов), но и задавали весь тон жизни в стране и ритм её свершений и успехов! Пусть это было не очень долго. Но это – было!

Однако в итоге я остановился на том названии, с которого работа над книгой и началась.

Более я не раздумывал. Книга обрела своё окончательное название, и можно было продолжать работу над ней.

Теперь она перед тобой, уважаемый мой читатель.