Души военные порывы

Скажу только, что комплектов мы нашли сто два, а нас было двести восемнадцать. Это означало, что впереди пойдут лишь половина наших сил, остальные полезут следом с изрядным интервалом… Но – что тебе скажу! – каждый из нас хотел оказаться в той сотне! Оказался в ней и я. С пулеметом системы Дегтярева наперевес, который не был способен кого-то убить. Понятно, что настоящее оружие было при нас тоже, только, прежде чем им воспользоваться, необходимо было сделать лишние движения, чтобы его достать. Но все равно, в первые секунды атаки мы пойдем на врага практически безоружными.

Едва мы построились, на нас навалился туман. Туман, как занавес, должен был представить нашу труппу перед весьма недоброжелательным зрителем: неожиданно и во всей красе. Нам отводилась очень важная роль во всем спектакле.

У арьергарда была не менее важная роль: в нужный момент он должен был зажечь два костра, сооруженных из хлама того же сломанного ж/д состава. Зажечь их позади нас, чтобы… Короче, вы поняли: сценарий у нас уже был, и нам оставалось лишь четко следовать ему.

К берегу мы подошли чуть ли не на ощупь. За время пути мы поняли, как красноармейцы смогли сохранить бесшумность: наши деды просто разулись, а лица обмотали тряпками (про тряпки Стаценко вспомнил несколько позже) но не для «стелс-режима», а чисто от гнуса – тот пытался влезть во все, что не у?же миллиметра. В итоге ноги хотя и мерзли, но не чавкали, а рты, хоть и плевались, но не брызгали.

Когда мы увидели фрицев, те даже не поняли, что произошло.

Импровизированные (но крепкие) штыки погрузились кому в глаз, кому в горло – бить нужно было именно в эти места, так как враги сидели в брониках. Кому-то пришлось всадить железо в потянувшуюся за оружием руку. И тот завопил. Да как завопил! Даже у нас, и без того холодная кровь заледенела!

Это был сигнал к атаке. Сзади нас засопел арьергард, который приволок кучу промасленного тряпья и стал предпринимать попытки к ее розжигу. А мы кинулись вперед.

При этом никто муляжи на боевые автоматы не поменял, хотя договоренность такая изначально была.

Я не помню в деталях эту ночь. Сзади взвилось пламя, мы двигались наугад, кололи, били, рвали, стреляли и просто резали без разбору. Опьянение кровью очень быстро приходит, и вещь, скажу я вам, довольно страшная. Единственное, что спасало – так это советская форма. Ее мы узнавали безошибочно и поэтому на нее то самое кровавое опьянение не действовало.